Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:55 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Название: Tobacco Vanille.
Автор: Голова Великого Магистра
Бета: отсутствует.
Размер: в процессе, 8731 слово.
Фандом: Kingsman
Жанр: слэш, романс, юст.
Пейринг/Персонажи: Гарри/Эггси
Рейтинг: планируется! NC-17
Предупреждения: обсценная лексика; ООС.
Дисклеймер: не мое, не претендую.
Размещение: с разрешения.
От автора: с очевидным кинком на одноименный парфюм Тома Форда.


«Если слышишь приглушенный зов,
То спускайся по лестнице вниз».

Иосиф Бродский


Офис Кингсмен по праву мог считаться одним из самых навороченных комплексов, которые только можно себе представить, но была одна деталь, ставившая ряд помещений Кингсмен на один уровень с типовыми строениями – узкие коридоры. У них были залы для чего угодно, без труда можно было найти все виды напольных покрытий, потому что слышимость шагов – один из важнейших нюансов шпионской работы, и Эггси тоже приходилось проводить часы, учась бесшумно ходить по скрипучему паркету. Коридоры не были рабочей зоной, и в доброй половине из них не могли разойтись два агента без того, чтобы не прошелестела при прикосновении друг к другу ткань пиджаков. Эггси иногда закрадывалась в голову мысль, что в координационном штате Мерлина есть должность логистика по передвижению агентов. Ведь если в таком коридоре соберется дюжина людей – разобраться будет сложно.
Именно в одном из таких коридоров Эггси впервые сталкивается с этим запахом. Выходит из кабинета и тонет в шлейфовом облаке, которое сопровождает его следующие несколько дюжин футов. Приторный. Сладкий. Стойкий настолько, что начинает казаться, он идет след-в-след за обладателем этого дивного послевкусия. Никакого особого отношения к парфюмерии у парня не было. Ему хватало одного флакона с каким-то древесным ароматом, стащенного несколько лет назад на рождественской распродаже. Тратить деньги на это он не видел смысла ни тогда, не сейчас. Кражами он давно перестал промышлять, с зарплатой в Кингсмен можно было позволить себе скупить треть парфюмерного отдела, но одного флакона ему было более чем достаточно, и парфюмерия имела значение только в переполненном общественном транспорте в час пик – в основном, Гэри поминал его недобрым словом. И, уж тем более, он не понимал, почему одна парфюмированная вода стоила сущую мелочь, тогда как ценник на другую был испещрен цифрами, комбинация которых являла собой какую-то космическую сумму.
Но даже его скудных знаний в парфюмерии, а, точнее, полного их отсутствия хватает, чтобы понять, что этот аромат явно принадлежит к элитным – от того, каким время от времени пользовался Эггси, он отличается, примерно, как небо от земли. Пахнет ванилью – это единственное, что он может различить. "Слишком сладко", – думает Гэри.
В мультсериале "Чип и Дейл спешат на помощь" был персонаж по имени Рокфор. Стоило ему только почувствовать запах сыра, как он готов был следовать за ним, как зомбированный – и именно так ощущает себя Гэри Анвин. Передвижение владельца притягательного аромата совпадают с его собственными, но сейчас он готов последовать за ним куда угодно. Этот запах влечет и манит; дудочка Гаммельнского Крысолова, уводящего за собой – и нет никакой возможности сопротивляться. Воздух вокруг пропитан обещанием внеземных наслаждений, в нем явственно сквозит что-то восточное, манящее и дурманящее. На ум приходят тяжелые дразнящие ароматы благовоний, шелковые подушки, тягучая музыка и что-то сладкое. Мед. Патока. Щербет. Сладкая розовая вода. Приторное вино с ароматом неизвестных цветов.
Вместе с тем этот запах таит в себе опасность. Она ощутимая, но липкая и теплая, мягкая, притягательная – это гипноз. В конце концов, в Гаммельне это тоже не закончилось ничем хорошим ни для крыс, ни для детей, и, Эггси подозревает, что для самого Крысолова тоже. Хотя тот был в самом выгодном положении. Был хозяином ситуации и могущественным владельцем волшебной дудочки, кто знает, на что еще она была способна? Эггси не боится, о нет. Кингсмен имеет особую атмосферу, и, несмотря на то, что работа здесь несет неиллюзорную и регулярную опасность для жизни, он ощущает себя здесь, как дома. Первыми впечатлениями, когда он увидел ангар всю мощь Кингсмена, ощутил размах этой шпионской организации, были удивление, восторг и предвкушение. Когда Гарри Харт вербовал его в ателье на Сэвил Роу, Эггси был уверен, что это, скорее, что-то сродни большому детективному агентству, чем всемирной шпионской организации. Тайный лифт в примерочной явно показывал, что Гарри Харт не работает один и не ищет себе просто напарника для работы, но Лондон – мистический древний город, который, наконец-то, позволил прикоснуться к своим тайнам. Ради этого Гэри согласился бы на многое, поэтому не ждал ничего особенного, а Харт не фонтанировал подробностями.
В младших классах школы он узнал, что тот был основан предположительно в первом веке от Рождества Христова, и был очарован идеей жить в месте, которое стало застраиваться около двух тысяч лет назад. Когда он узнал о Стоунхэдже, окутанным древними легендами, и который был в два с половиной раза старше столицы Великобритании, он сбежал туда, как только представилась возможность. Семилетний Гэри Анвин подошел к делу со всей ответственностью: накопил денег, изучил дорогу, выяснил, что проще всего ему будет добираться через Солсбери, и бодро врал всю дорогу, что, да-да, мама ждет его на конечной остановке, а тетя Хлои просто уже пошла домой, приобретя ему билет и отведя к автобусу. Она просто опаздывает в аэропорт, самолет дяди Роберта скоро приземлится. Нет, ему не страшно, он не боится и знает дорогу. Уже на месте он сбежал от толпы любопытствующих туристов и лондонцев, показывающим своим детям осколки древней цивилизации, дождался позднего вечера, когда всё опустеет и он останется один. Все чудеса происходят ночью – это с младенчества знает любой ребенок на Земле. По ночам прилетает Питер Пэн, и если ты не боишься Бугимэна, то можешь попасть в чудесную страну. С Бугимэном Эггси разобраться еще в пятилетнем возрасте, поэтому даже не допускал возможности, что древние друиды не явятся к храбрецу, который не побоялся встречи с ними.
Ночь была промозглой и холодной. Накрапывал мелкий моросящий дождик, который поначалу не казался серьезной проблемой, но уже через пару часов заставил тело дрожать от холода. Никаких друидов, лепреконов, сидов или хотя бы завалящих инопланетян. Впрочем, к утру Эггси уже не думал ни о ком из них – мечтал только, чтобы поскорей пришел автобус. Обратный билет мальчик не покупал, – кто же, планируя встречу с прекрасным и неизвестным, планирует путь отступления? – но водитель не стал мучать замерзшего ребенка и сдал добродушному бобби в Солсберри, который до приезда Мишель Анвин отпаивал его горячим шоколадом. Ему, конечно, тогда здорово влетело, и три месяца домашнего ареста не прибавили веры в чудеса. По мере взросления его сознание откидывало все больше мифов и легенд; к своим двадцати двум Эггси был прожженным скептиком, но не отрицал чудес, созданных человеческими руками, поэтому с интересом и некоторой долей охуения наблюдал за спуском вниз. Только тоннель с личным поездом от Сэвил Роу до резиденции Кингсмен навел на мысль о размахе шпионской организации. И все равно он промахнулся в собственных предсказаниях.
Кингсмен со временем стал для него самым комфортным прибежищем. Закрытость организации создавала полное ощущение камерности, и Эггси знал, что в этих стенах ему нечего бояться. Конечно, даже здесь их могут достать, но бой на своей территории будет другим даже по внутренним ощущениям.
Он не боится, но весь его организм повинуется какому-то древнему инстинкту и на клеточном уровне сигнализирует об опасности. Нервы - натянутая тетива, все шесть чувств обострены, дыхание мгновенно перестаивается в наиболее комфортный для резких реакций ритм, но Гэри Анвин продолжает следовать по следу своего Крысолова. Парень настолько увлекся воспоминаниями и анализом собственных впечатлений, что не заметил, как медленно растворился в воздухе волнующий запах, оставив тело Эггси на грани сексуального возбуждения: тяжесть внизу живота, липкая патока в груди и напряжение мышц. Эггси стирает ладонью со лба выступившую испарину. Хорошо, что до эрекции не дошло.
Он оглядывается. Это точно кто-то из своих, они недалеко от архива, вряд ли это был посетитель – они так далеко не забредают. Анвин поправляет очки и, стряхивая тягучую истому, потягивается, пользуясь тем, что его никто не видит, а то как выскочит из-за угла Харт и начнет нудеть про джентльменское поведение. Хотя их отношения давно уже изменились, и нудные нотации Гарри читал, скорее, по привычке, как и Гэри привычно считал его занудой. Сейчас они общались очень часто и отнюдь не на рабочие темы - это можно было назвать приятельством, если не дружбой. Он еще считает Галахада наставником, но тот общается с ним, как с равным.
На следующий день Эггси уже и не помнит об этом инциденте. Занимается привычными делами, разбирает бумаги, копается в отчетах, пока нет полевых заданий, общается с Ланселотом. В отличие от них с Гарри, Ланселот общалась со своим наставником гораздо реже, чем они с Хартом. Несмотря на то, что они, вроде бы, находились в дальней родственной связи, Персиваль – вот уж кто точно мог называться аристократическим снобом и занудой. Может, со своими родными он был душкой, но среди агентов выделялся особенно непоколебимым покерфейсом. Галахад с удовольствием матерился, как последний сапожник, его ирония с трудом балансировала на границе с язвительностью и сарказмом, и он был способен на такие авантюры, какие Эггси не предположил бы в первую встречу даже с учетом драки в баре. Конечно, джентльменские рамки Галахада были видны невооруженным взглядом, но они оказались гораздо шире, чем предполагал Эггси. Мерлин тоже был той еще язвой, но держался более обособленно. Эггси даже видел несколько записей с Джеймсом, прошлым Ланселотом, которым мог стать его отец, если бы все пошло иначе. Тот тоже мог отколоть какой-то номер, а фирменную улыбку можно было считать визитной карточкой. И только Персиваль сохранял невозмутимость и прозрачный взгляд в любых ситуациях. Эггси полагал, что с Рокс он ведет себя иначе, но если так и было, то не в стенах Кингсмен. Досуг они с Ланселотом любили разный, да и на работе зачастую выматывались так, что окончания рабочего дня ждали, только чтобы отоспаться, но Эггси нравилось с ней работать: к бумажной работе упоротая педантичность Ланселота подходила идеально. Иногда они обедали вместе, тренировались и коротали перерывы, но, честно говоря, с Гарри они проводили время чаще. Сегодня Харт не мелькал в поле зрения, наверное, снова услали в "поле", поэтому Эггси был полностью свободен. Работы было немного, так что Гэри не стал отказываться от предложения Рокси выпить после работы. Выходя из Кингсмен, он снова чувствует отголоски этого упоительного аромата. Гэри застывает на крыльце и сглатывает, ощущая, как его накрывает обжигающей волной. Словно его тело погружают в раскаленную лаву.
– Эггси, что с тобой? – Роксана окликает его, видимо, устав ждать у машины.
– Просто задумался, иду! – Эггси улыбается и сбегает по ступенькам. Этот аромат все еще не оставляет равнодушным его тело и сознание, будто легкий афродизиак распылили, но это состояние проходит так же быстро, как и выветриваются воспоминания о нем.
За следующие несколько дней парень сталкивается с похожими нотами несколько раз. Кажется, такими темпами он скоро начнет и в парфюме разбираться! Запахи были похожими, но совсем иными. Один обволакивал удушающей ванилью, которая звучала так дешево, словно ее обладательница просто посыпала себя кондитерским ванилином из пакетика; второй обдавал ароматом индийских специй, среди которых явно доминировал сандал – от такого запаха он как-то чуть не задохнулся на индийской ярмарке. Эта парфюмерия была другой, но напоминала ему о тех двух случаях и подогревала интерес. Эггси начал задумываться, не поискать ли ему носителя столь необычного парфюма. В первый раз тот показался ему чересчур сладким даже для женщины, но сейчас, вспоминая свои ощущения, он осознает, что это мог быть и мужской парфюм. Весьма специфический, наполненный сладкими нотами, но сквозь них пробивалось что-то другое терпкое и... Парень морщится и нервно барабанит карандашом по столу. С монитора укоризненно взирает недоделанный отчет об очередном разборе архивных папок. В преступном мире юрисдикции Кингсмен, похоже, царит полное затишье, поэтому Мерлин лениво нагружает всех бумажной волокитой, на которую выделяется втрое больше времени, чем обычно. Даже Галахада с его извечным трудоголизмом уже пару дней не видно в офисе, на отдых его, что ли, выгнали? Торопиться некуда, поэтому Эггси откидывается на спинку стула и закрывает глаза. Сейчас даже немного жаль, что он не разбирается в парфюмерии, было бы интересно узнать, что это за аромат. Эггси почти уверен, что, если прийти в парфюмерный отдел и попросить дать понюхать парфюм с ароматом ванили, ему вынесут пару сотен флаконов. Или нет? Но не может же быть ваниль редкой парфюмерной нотой... Анвин не знает, почему он не может выкинуть это из головы, но сознание снова и снова выкидывает его в тот пустынный коридор, наполненный божественным шлейфом. Тот был таким осязаемым, словно его обладатель специально оставил его для кого-то – своеобразные крошки Ганзеля и Гретель.
Обоняние никогда не было его сильной чертой, обычная чувствительность к запахам, так почему же этот аромат вызывает у него такую реакцию? Даже воспоминания о нем заставляют сердце биться быстрее. По венам снова транслируют патоку пополам с клубничным сиропом, а все тело напрягается в предвкушении... Чего-то. Гэри никак не может ухватить, чего же жаждет его разум, сговорившийся с остальным организмом. Неожиданно Эггси понимает, что это все – не воспоминания. Этим ароматом снова напоен вдыхаемый воздух, именно он гонит кровь по венам и вынуждает сердце внутри грудной клетки выбивать рваный ритм. Эггси распахивает глаза.
– Сомневаюсь, что Мерлин поручил тебе выспаться на рабочем месте.
Мягкий голос звучит немного иронично, но без язвительной остроты - спокойный расслабленный поток. Эггси не нужно оборачиваться, голоса достаточно, чтобы узнать его обладателя. Парень тяжело сглатывает, пытаясь привести растрепанные мысли в норму, но ответа от него и не ждут – на плечо ложится тяжелая рука, и ухо обволакивает теплое дыхание:
– Скоро закончишь? Предлагаю выпить.
– Через полчаса, – деревянным голосом отвечает Гэри и роняет папку себе на колени, стараясь, чтобы его жест выглядел как можно небрежнее.
– Встретимся у выхода.
Раздается тихий щелчок закрывающейся двери, и Эггси стискивает зубы. Обладатель этого невероятного запаха – Гарри, мать его, Харт! Но это не самое страшное – собственная эрекция волнует его гораздо больше, и у него есть всего полчаса, чтобы привести в порядок разум и тело.


***

Долбаный Гарри Харт явно сменил парфюм! Эггси точно помнит, что пахло от него чем-то сухим и острым. Колючим, как высушенный вереск. Шершавым, как старая газета. Ломким, как крылья всех тех бабочек, что украшают стены в уборной Галахада. Об этот запах можно поцарапаться, как и о взгляд и слова самого Гарри Харта. Резкие линии заломов ткани, лацканов пиджака, границы прически и опасная порывистость, скрытая под маской невозмутимости смягчалась только свежим цитрусом. Яркий и теплый, он сглаживал острые углы, и различить эти ноты, можно было, только приблизившись максимально близко. Эггси нравилось это странное сочетание и нравилось, что мягкость Гарри была незаметна посторонним людям.
То, что таскал на себе сейчас Гарри Харт, отличалось от его прошлого парфюма, как земная твердь от космоса. Это был какой-то огонь, окутывающий со всех сторон подтянутое сухопарое тело. Он обжигал на расстоянии, не нужно было подходить близко, не нужно было прикасаться – Эггси без конца горел на этом костре. Он захлебывался в горячей лаве, погружался на дно и прогорал дотла.
Сначала Гэри подумал, что все это случайность - этот интерес был вызван тайной, которая накрывала аромат ночной, чернильной тьмой и наглухо прятала его владельца. Просто тайна и загадка, только они и будоражили воображение. Когда он узнал, что это новый парфюм Гарри – выдохнул с облегчением: не нужно снова возвращаться к этим воспоминаниям, не нужно думать об этом, не нужно фиксироваться на этом запахе. Все кончено, тайна раскрыта, можно идти пить шампанское! Однако неожиданная эрекция рушила все мечты о пони и поляне с радужными единорогами, это был какой-то взрыв внутри.
Гэри и не думает заканчивать отчет, вместо этого он дожидается, когда шаги Гарри стихнут в коридоре, а потом со всех ног бросается в уборную. Прижимается лбом к стене, обитой панелями из каких-то ценных пород дерева, и судорожно расстегивает брюки. Сейчас нет времени ждать, пока возбуждение схлынет само, нет времени анализировать свои желания и мысли – ему просто нужно быть в порядке к моменту встречи с Гарри. И понадобятся силы, чтобы вытерпеть сладкую пытку его присутствия. Эггси проводит языком по своей ладони, легонько накрывает головку пальцами и прикусывает губу. Парень прикрывает глаза, стискивает собственный член в кулаке и резко дрочит. Гэри сразу задает максимальную скорость, стараясь не фокусироваться на картинках, мелькающих под закрытыми веками. Как ни старается он представить какую-нибудь пышногрудую красотку, в голову лезет только образ обнаженного и донельзя развратного Гарри Харта. Эггси не раз видел того в душе, но тогда не обращал особого внимания на его тело, покрытое шрамами, точнее, оно не будоражило тогда воображение. В его фантазиях Гарри ведет себя совсем иначе – со всей присущей ему непристойностью размазывает пену по своим плечам, а потом поворачивается к Эггси, подходит к нему вплотную и впивается в губы жадным поцелуем. Парень вжимается лбом в панели со всей силы и кончает себе в кулак. Гэри старается не стонать – пес его знает, какая тут звуконепроницаемость, – и это отнимает последние силы. Оргазм сминает сознание сокрушительной волной. Эггси с трудом держится на подрагивающих ногах и лениво думает, что выпить сейчас, и правда, будет очень в тему, он всегда любил после секса что-то ленивое. И теперь никакой парфюм гребаного Гарри Харта на него не повлияет.
В оставшиеся двадцать минут он приводит себя в порядок. Прихорашивается, будто собирается на свидание, хотя его ждут всего лишь посиделки с наставником. Впрочем, если стремиться выглядеть с Гарри на одном уровне, пришлось бы приложить гораздо больше усилий, чем для сборов на свидание. Прическа волосок-к-волоску по праву могла считаться визиткой Харта, поэтому с волосами Гэри возиться дольше всего. Непослушные вихры так и стараются выбиться из четких линий, но упрямства ему не занимать. Разгладить складки на костюме, вытащить из рукавов пиджака манжеты рубашки на положенные полтора дюйма – и он готов к встрече.
Гэри то ли недооценил, то ли переоценил свои силы. Он полной грудью вдыхает запах невероятного парфюма. Эггси готов зарыться носом в шею Харта, чтобы убедиться в отсутствии притягательной силы, но, конечно, на шею наставнику вешаться не собирается. Достаточно того, что они сидят рядом в кэбе: Эггси чувствует, как приторные ноты заставляют чуть подрагивать его мышцы, но сознание больше не занято разгадкой тайны, и, в целом, он способен оставаться спокойным. Гэри довольно улыбается: такая степень самоконтроля – его личное достижение. Гарри мог бы им гордиться, только возможность рассказать ему отсутствует.
Хотелось бы сказать, что первый глоток алкоголя раскручивает гайки в его голове, но это не так – Эггси накрывает раньше, чем он пробует пиво. Стоит только Гарри склониться за своим бокалом, как снова его обдает волной жара такой силы, что, кажется, горячий сухой воздух наполняет гарью его легкие, заставляет обуглиться нежные ткани. Этот вечер, всего пара часов, которые раньше пролетали за один миг, тянутся бесконечно. Как мягкая карамель в горячей выпечке, в которой вязнут зубы, так и его сознание вязнет в этом запахе; он путается в словах настолько, что Гарри с присущим ему тактом три раза интересуется, все ли у него в порядке. Да все отлично, только у меня стоит на твой дебильный парфюм, Гарри! Эггси отшучивается, ссылается на усталость и алкоголь и страстно желает оказаться в одиночестве, в своей холодной постели. С последней девушкой он расстался давно, а потом появился Кингсмен, который поглотил все его внимание, так что в новой пассии Эггси пока не нуждался. Даже сейчас он жаждал не секса, а остыть. Этот невероятный запах медленно натягивает его нервы все сильнее. Так гитарные струны наматывают на колок виток за витком, пока они не начинают звенеть от натяжения.
Тихий звон нарастает в ушах незаметно. Гомон, шум звучащей речи сливается в единое пятно. Эггси замечает только Гарри с его пронзительным взглядом. Кажется, губы наставника и его глаза живут разной жизнью. Наверняка, ему сейчас рассказывают какую-то занимательную историю, у наставника их накопилось несколько сотен, но взгляд... Взгляд такой, словно тот инструктирует его перед заданием. Словно видит насквозь. Не глаза, а рентген какой-то. Или лазер.
Эггси выпил не так уж и много, но чувствует себя пьяным. Он пьян от этого аромата, тягучего бархатного тембра голоса Гарри Харта, от тяжелых паров алкоголя, витающих в воздухе, от этого бесконечного вечера. Одна часть его организма вопит: "Валим отсюда!", а вторая требует распластаться по столу, взять еще одну пинту пива и не сводить взгляда с медовых глаз.
– По-моему, тебе уже хватит, – голос Галахада мягко вливается в уши. Эггси чувствует обхватывающие его за плечи сильные руки, которые без труда ставят на ноги. Парень оборачивается, чтобы сказать, что не настолько пьян, но натыкается на облако сладости. Аромат течет по венам, будто наркотик, и Гэри ощущает себя еще пьянее, чем за секунду до этого. Он борется с желанием отстраниться и пьяно смеется:
– Безупречный Галахад никогда не напивался?
Тихий смех заставляет член напрячься еще сильнее. Эта бесконечная эрекция сводит с ума; Эггси мысленно благодарит парочку известных богов за длину пиджака – ее хотя бы незаметно.
– Конечно, напивался. Но иногда меня останавливали. Считай сегодняшний случай именно таким, – Гарри легонько подталкивает его к выходу. – Выспишься под стойкой в другой раз.
– Ну, и, конечно, без тебя, – фыркает парень. На улице становится немного легче. Ночной воздух бодрит, а легкий ветерок разбавляет вязкий аромат свежестью. Гарри, похоже, чувствует, что походка Эггси стала тверже, поэтому убирает руку с его плеча и отстраняется. – Это же не по-джентльменски.
– Прежде всего, это неудобно и негигиенично. Но если совместный сон под стойкой не является для тебя обязательным пунктом программы, то я не против расширить границы допустимых норм концентрации алкоголя в крови.
– Ты так витиевато предлагаешь нажраться вместе? Я – за, – Эггси поворачивается обратно к пабу, но Гарри сжимает его локоть и изящно разворачивает обратно.
– Не сегодня.
Эггси усмехается. В этом весь Харт: если он решил увести его из паба, то решение это хрен изменишь. Впрочем, возможно, это совсем неплохой вариант. Нереализованное сексуальное напряжение здорово отравляет существование. Быстренько подрочить в туалете и снова наслаждаться жизнью – этот вариант почти невозможен. С таким количеством алкоголя оргазм не будет быстрым. И если секс в таком состоянии тягуч и бесконечен, то мастурбация, скорее, мучает невозможностью кончить. Надраться в таком состоянии, возможно, неплохо, но в компании Харта... Он же точно выскажет ему, что ходить в окружении такого блядского парфюма – просто неприлично! Это какое-то издевательство над чужим обонянием. Парень смотрит на Галахада и облизывает губы. Интересно, что будет, скажи он такое наставнику сейчас? От Гарри последует дежурная выволочка, ему дадут в морду, или тот все спишет на действие крепкого портера, которым Эггси старался заглушить, перебить, снизить сокрушительное воздействие этого колдовского зелья на организм?
Парню нравится дразнить наставника, проверять на прочность его джентльменские устои и узнавать границы его рамок. Иногда он зарывался, и Гарри явственно давал ему это понять, но никогда не держал зла на него. Галахад умел говорить так, что Эггси сковывало холодом. Что там мурашки – по спине ползли клейкие струйки ледяного пота, а сглатывать от острого взгляда приходилось втрое чаще! Однако никогда после этого они не возвращались к скользкой теме. Иногда Гарри тоже его поддразнивал и только тогда мог припомнить старые ошибки. Момент для этого Харт выбирал виртуозно: он пользовался этим, когда был уверен, что Эггси поведется.
Один вопрос не покидал голову: знает Гарри, как действует его парфюм на других? Эггси без стеснения вглядывается в его глаза. Парень не боится быть неправильно понятым – Галахад всегда высоко ценил визуальный контакт в разговоре и многое, точно так же, как он сам сейчас, считывал по глазам. Наверное, поэтому Галахад никогда не прятал свои. Гэри прекрасно осознает, что если агент Галахад пожелает закрыться, никто его не "прочтет", и все же Эггси знает, что может доверять наставнику. И сейчас в глазах не сверкают белоснежные стены, а ответ на его вопрос – нет, не знает.
Мысль о душном кэбе и разгоряченном Галахаде рядом вызывает тошноту. Ему надо проветриться. Им обоим нужно проветриться. Может, промозглый воздух Темзы сотрет с кожи Харта этот аромат.
– Пройдемся? – предлагает парень.
Галахад привычно просчитывает все варианты и через секунду кивает:
– Хорошо.
Им идти домой в разные концы города, но Эггси сейчас это не волнует, он просто направляется к реке. Боковым зрением он следит за Гарри и все равно не удается понять, как у того получается выглядеть идеально, хотя, вроде, и прическа уже потеряла свои идеальные очертания, и виндзорский узел спущен на несколько дюймов вниз. В открытом воротничке рубашки заметен матовый блик рельефной шеи, и Эггси торопливо отводит глаза. Сейчас дурманящее действие парфюма уменьшилось, но стоит только представить, как он ощущается на горячей коже, поперек горла сразу встает тяжелый ком, от которого почти невозможно избавиться.
Гэри опирается на парапет и вдыхает воздух полной грудью. Сексуальное возбуждение медленно покидает тело. На его место заступает облегчение, и это наполняет сознание эйфорией. Оказывается, столь сильное и непрерывное желание по нагрузке равно хорошей тренировке. Раньше у него не было повода об этом задуматься, а теперь его повод стоит по левую руку и рассеянно следует взглядом за хаотичными перемещениями лунных бликов на поверхности реки.
Когда ветер дует в его сторону, Эггси снова чувствует отголоски безумного парфюма Галахада. Внутри на мгновение что-то сжимается, но тут же отпускает – и в этом его прогресс. Значит, он сможет справиться с этим наваждением. Сегодняшний вечер и алкоголь просто расшатали его самообладание, выспаться, отдохнуть, и все пройдет.
Гэри стоит на промозглом ветру до тех пор, пока мурашки не переходят в мелкую дрожь. Влажный воздух пробирается сначала под пиджак и лишь немного холодит ткань рубашки. Потом он уютно обосновывается и под ней, расползается по всему телу, окутывает кожу. А сейчас, кажется, что прохлада проникает глубоко в дерму. Все это время Гарри молчит – застыл недвижимым изваянием в полутора футах и не сводит взгляда с воды. Наверное, Галахаду больше импонирует безмолвие, трепать языком всегда было прерогативой Анвина. Наставник мог молчать если не часами, то несколько дюжин минут тишины не были для него чем-то особенным. Поначалу Эггси очень нервничал из-за таких пауз в разговоре, казалось, что Гарри с ним просто скучно, пока не понял, что это состояние для наставника комфортно, и тут же поймал себя на мысли, что его совершенно не напрягает отсутствие слов. С Гарри с одинаковой степенью было интересно как говорить, так и молчать.
– Да похуй, вызывай кэб! – от очередного ледяного порыва ветра он ежится и зябко поводит плечами.
Гарри улыбается уголком рта:
– Пойдем, стоянка такси недалеко.
– Я замерз! – Эггси сует руку под нос Гарри и демонстрирует приподнявшиеся от холода волоски.
– Ты хотел прогуляться, – невозмутимо уточняет Гарри и отходит, изящно пропуская Эггси вперед.
Когда Галахад настаивает, сопротивляться очень сложно – это парень понял уже давно. Делая шаг навстречу, он думает, что лишние полчаса свежести перед встречей с яркой ванилью точно не повредят.

***

Эггси вот уже третий раз растирает ледяную воду по лицу, а все еще не может прийти в себя. Из зеркала на него смотрит какой-то чрезмерно помятый агент Кингсмен. Костюм выглядит так, будто в нем спали, хотя Эггси точно помнил, как снимал его перед сном. Одевался он с утра на автомате, поэтому в памяти это толком не отложилось, но такие заломы не могли появиться после простой поездки в кэбе. Разве что они шикарно трахались там с Хартом... Парень мотает головой и сует ее под кран. От холодной воды становится ощутимо легче, и уже через минуты по всему телу разливается блаженное облегчение. Эггси вытирает лицо, опирается о раковину и снова смотрит в зеркало. Да похуй, опоздает и опоздает, Гарри, вон, постоянно опаздывает! А прохладный душ ему сейчас просто необходим – лицо выглядит таким же помятым, как и костюм, не хватало еще думать о сексе с Гарри Хартом! Достаточно и того, что у Эггси неудержимо стоит от запаха этого парфюма, никаких нахер больше совместных пьянок.
Парень с удовольствием остужает под тугими струями не только тело, но и воспаленное сознание. Прошло около полудюжины часов с их встречи, а у него нервы реагируют, как оголенные провода, от одного воспоминания о приторной сладости, которая, как опасная бритва, рассекает его самообладание. Жаль, что сегодня не выходной – можно было бы хорошенько отмокнуть, сходить проветриться и выпить пинту-другую в одиночестве. Эггси выключает воду. Истошный писк очков заставляет нахмуриться и вызывает желание броситься к ним со всех ног, но Эггси неторопливо шлепает мокрыми ступнями по холодному полу – сейчас ничто не способно поколебать его самообладание.
– Оуэн, – коротко произносит он, нажав кнопку ответа.
– Оуэн, позвольте поинтересоваться, где Вас черти носят?
Издевательский голос Галахада прокатывается ледяной волной по позвоночнику. Тело непроизвольно передергивает от холода, и Гэри ежится. Гарри способен даже на расстоянии устроить ему головомойку – одного голоса достаточно, чтобы внутри все покрывалось ледяной коркой. Сейчас сработал закон подлости: сколько раз задерживался сам Галахад, и никого особо это не колыхало, а стоит ему опоздать разок – оказывается, что он срочно потребовался в офисе. Да настолько, что Гарри своими интонациями гвозди в крышку его гроба заколачивает. Эггси тайком вздыхает и с усмешкой думает, что можно было бы снять очки, положить на стол, усесться напротив в чем мать родила и выдать что-нибудь по-галахадовски невозмутимое типа: "Я тебя внимательно слушаю, Гарри", но здравый смысл подсказывает ему не нарываться. Сейчас Гарри не шутит.
– Дома, – коротко отвечает парень.
– Я надеюсь, что у Вас есть для этого уважительная причина, и Вы ее изложите в объяснительной Мерлину, – Гарри продолжает заколачивать гвозди своим размеренным издевательским официозом. – Но если ты не приедешь через четверть часа, никакие причины тебе не помогут!
Гарри прерывает разговор, Эггси снимает очки и тянется за полотенцем, бурча в зеркало: "А если я заболел и лежу при смерти?" Впрочем, выволочка Харта сейчас идет на пользу – вкупе с душем она выбивает все ненужные мысли из головы, делает воспоминания менее реальными. Только что перед глазами маячил образ совершенно реального Гарри Харта с его непременно-виндзорским, с бритвенно-острыми краями манжетов белоснежной сорочки, из которых выглядывают идеальные кисти рук.
Этот сладкий запах похож на светопись. Сначала в кромешной тьме вырисовывается сверкающий абрис, а потом все вокруг заливается ослепительно-холодным белым светом вспышки. Когда рецепторы восстанавливаются после травмы, среди мелькающих затяжных образов мелькают новые световые лучи, утончая черты, прорисовывая мельчайшие детали. Затемняя. Высветляя. Создавая такой объемный рельеф, что Гарри делает шаг вперед из темноты подсознания.
Но сейчас вокруг Эггси видит только собственную ванную, мокрые следы на кафеле и сброшенное на пол полотенце. Никаких запахов, никакого Галахада. Галахад ждет его в офисе, хладнокровно собирая отборный английский мат в изящные словесные конструкции. И если он не поторопится, эти конструкции окажутся там, где должна быть серебряная ложечка у аристократов.
В офис он влетает, соблюдая тонкий баланс между "пиздец, как тороплюсь" и "я весь из себя джентльмен" и натыкается на не менее злого Мерлина. Координатор методично вдалбливается в сознание, перемежает нотации с инструкциями. Эггси хочет сказать, что уже все понял, но решает не перебивать его. Мерлин злится редко, и даже сейчас он еще не на грани взрыва, но лучше не доводить его до апогея.
Внезапно Гэри размазывает по стене. У него натурально подкашиваются ноги и приходится привалиться плечом к стене, чтобы удержаться в вертикальном положении. Сохранять при этом невозмутимое выражение лица совершенно невозможно, но, кажется, Кингсмен научил его делать невозможное. По крайней мере, Гэри на это очень рассчитывает, потому что с каждым шагом стремительно движущегося по коридору Харта его накрывает удушливой волной все большей силы. Эггси приходится собрать всю волю в кулак, чтобы оторвать себя от точки опоры. Господи, это же блядский бред какой-то, не может так развозить с одного только запаха, не может парфюм действовать, как нервнопаралитический газ! Однако он действует именно так. Нервирует и парализует. Парень тщательно складывает губы в привычную усмешку. Если бы его не размазывало тонким слоем, как джем по горячему тосту, он бы обязательно отреагировал так, но сейчас остается только изображать свои собственные реакции, как обычно агенты отрабатывают легенду. Гарри приближается с неотвратимой неизбежностью, и это похоже на надвигающийся асфальтовый каток – Эггси чувствует себя мягкой горячей субстанцией, которую спрессовывает машина весом в полдюжины тонн.
Гарри орет на него не всерьез. Строго говоря, он даже не повышает голос, но его слова прокатываются криком по оголенным нервам и оседают в агонизирующем сознании. Сейчас трудно понять, он соблюдает некий ритуал в присутствии Мерлина или же серьезно зол, но готов простить его в итоге. Так было всегда, Гарри прощал его с первого раза, начиная с угона машины Артура. Гэри Анвин ценил это и старался не подводить наставника в серьезных вопросах, но сейчас перед глазами мелькает только галстучный узел, напрягающиеся шейные мышцы и кадык. Хочется ослабить натяжение виндзорского, спустить его ниже, расстегнуть пару пуговиц и вжаться носом в разгоряченную кожу. Эггси как-то видел, куда Гарри наносит парфюм – основная концентрация между ключиц, в основании шеи. Страшно интересно, если он прижмется туда носом и глубоко вдохнет, его вырубит от этого запаха, или все-таки удастся устоять на ногах? Парень сглатывает и поднимает на Харта совершенно обдолбанный взгляд. Да, это все похоже на приход от наркоты. Героином он никогда не баловался, а вот кокс пробовать приходилось. От него штырило покруче травки, и несколько раз Эггси казалось, что он достиг дзена, просветления и постиг вселенскую мудрость. Разок даже попытался нести ее в массу, просветить всех, рассказать, как все устроено в этом мире... Шикарно огреб, конечно. После этого Гэри и решил, что хватит экспериментировать, марихуаны вполне хватит для комфортного расслабона.
От парфюма гребаного Харта вставляет покруче кокаина. Эггси бы думал, что в аромате содержится какой-то афродизиак невероятной мощи, но, наблюдая за остальными агентами, пришел к мысли, что так плющит только его. Вон и Мерлин сейчас монотонно консультирует Гарри, хотя тот стоит не в пример ближе, и никак не реагирует на его близость, несмотря на то, что этот запах витает вокруг него облаком. Конечно, можно все списать на сдержанность и самоконтроль, возможно, только Гэри не хватает внутренних ресурсов, чтобы никак не реагировать, но сама идея выглядит сомнительной. Эггси приближается, вдыхая размеренно и глубоко. Нужно как-то адаптироваться, привыкнуть. Давай, Анвин, ты можешь! Мысль о визите к химикам и разговоре о разработке блокатора запахов греет душу.
Присутствие Харта рядом заставляет Эггси чувствовать себя больным. Из состояния покоя и душевного равновесия его регулярно швыряет в жерло вулкана. Эггси купается в обжигающей лаве, задыхается, ощущая всем существом, как вместо живительного кислорода в легкие проникает пылающий огонь, но вместо темноты, запаха обуглившихся тканей чувствуется только терпкая сладость. Ваниль и специи. Как поднимающаяся температура, жар, горячечный бред, который отступает под действием таблеток. А иногда симптомы ухудшаются – Эггси чувствует мучительную эрекцию, густое возбуждение, томатный сок, "Кровавую Мэри", текущую по венам, только сладкую. Все это имеет сладость и привкус ванили… Блокатор запахов помогает. Эггси наслаждается пьянящей свободой целые сутки, а на вторые начинает понимать, почему обоняние считается одним из важнейших чувств. Еда и напитки теряют половину вкуса, и, хотя человеческое обоняние гораздо хуже собачьего, отсутствие запахов мешает даже ориентироваться в пространстве. Парень хотел бы, чтобы блокировался только аромат духов Галахада, но это настолько сложно, что можно отнести к разряду невозможного. Однако пресный воздух, перекачиваемый легкими, со временем начинает приносить не меньший дискомфорт, чем участившиеся внезапные эрекции.
Гэри выдерживает три дня. Наслаждается общением с Хартом по полной программе, благо у того выходные, но все это медленно превращается в пытку. Пыткой же становится и возвращение ванильного аромата в череде привычных запахов. После отдыха его обонятельные рецепторы чрезмерно чувствительны, медики предупреждали его о возможной гиперосмии, однако ее нельзя представить, пока не почувствуешь. Раньше этот аромат проникал в организм с вдыхаемым воздухом, впитывался в легочную ткань, разносился кровеносными сосудами, теперь кажется, он ощущается каждой клеткой кожи. Кожа тоже дышит, верно? Скилл самоконтроля прокачивается медленнее, чем ему хотелось бы, да и то он позволяет держать покерфейс, а не снижает интенсивность испытываемых эмоций.
Со временем Эггси малодушно начинает желать, чтобы или его, или Гарри отправили куда-нибудь на задание. Хотя бы на неделю – ему просто необходима передышка. Обнаженным Хартом и его запахом отравлены его сны и образы наяву, еще немного, и начнутся галлюцинации. Гэри идет на последние меры – начинает избегать Галахада. Как назло, тот особенно жаждет общения с ним, не обменен ни заданиями, ни чувством такта, ни бумажной волокитой. Раньше Эггси бы мысленно прыгал до потолка от возможности проводить так много времени с наставником. Совместные тренировки, разучивание новых приемов, разговоры обо всем на свете за пинтой терпкого портера – ради Гарри Гэри Анвин был готов даже на многочасовые дискуссии на тему особенностей первых сонетов Шекспира! Пока тот не начал душиться так, что в помещение, кажется, входит сначала облако парфюмерного аромата, а потом сам Гарри Харт.
Он всегда считал Гарри немного занудой, еще меньше – снобом, но никогда не понимал тех, кто считал того слишком прилипчивым и навязчивым. Гарри? Навязчивый? Серьезно?! Теперь становится понятно, эти люди просто имели в виду, что его наставник всегда добивается своего. И если он ставил перед собой цель найти Эггси, то находил его. Конечно, всегда можно отказаться напрямую, сослаться на личные дела или поручения Кингсмен. Иногда Гэри приходится прибегать к этому способу, но злоупотреблять им нельзя – меньше всего ему хочется обижать наставника. Харт – не дурак, он поймет все сразу. И задолго до того, как Эггси подойдет к крайней черте. К тому же, Гэри не хочет врать себе: у него нет желания отказываться от этих встреч, сколь бы мучительными они не ощущались.
В коридорах Эггси старается не сталкиваться с Гарри. Это позволяет накопить внутренних сил для совместного досуга. В коридорах и так слишком часто ощущается чарующая смесь ванили и специй. Впрочем, Эггси уже не уверен в своих чувствах. Он плохо спит, его изматывает частая эрекция, тройные нагрузки на тренировках не помогают выкинуть из головы развратные мысли. Он начинает допускать возможность отношений Галахадом. Гарри Харт в последние пару недель становится объектом непрекращающегося сексуального желания, и от развратных картинок в воспаленном мозгу Анвина пьедестал, который возносил Гарри на самые вершины Олимпа, существенно снизился, заставляя считать того уже не недостижимым небожителем. Оуэн предпринимает попытку аккуратно выяснить о личной жизни Галахада. Сделать это нужно со всевозможными шпионскими предосторожностями, чтобы никто не спалил даже темы, не то, что причины выяснения.
Эггси и раньше получал от судьбы толчки и зуботычины, но всегда переносил их стоически. У всех в жизни есть проблемы, и какой бы привлекательной не казалась чужая шкура, это не означает, что в ней так радужно, как кажется со стороны. Но сейчас эта дурища судьба хорошенько возит его мордой по асфальту: он невольно становится свидетелем разговора о девушке Галахада. Приходится замереть, вслушиваться, чтобы убедиться, что он правильно понял услышанное, а потом сглатывать тяжелый ком в горле. Вряд ли это способно его надломить – парень сразу ни на что не рассчитывал, но почему-то сразу становится в разы тяжелее. Будто на плечи уронили тяжеленный небесный свод, а он не Атлант какой-нибудь и даже не Геракл. Все. К чертям собачьим! Скажется завтра больным, отдохнет денек, пока нет важных заданий. Насмотрится порнухи по уши, обдрочится до той же величины, а то и вовсе подцепит в баре симпатичную девушку и натрахается вдоволь – с этими мыслями Эггси решительно направляется к выходу.
Симпатичная девушка не заставляет себя долго ждать и агрессивно зажимает его в коридоре прямо посреди Кингсмена. Они с Роксаной как-то рассматривали возможность отношений, но оба решили, что нет. Это решение оказалось правильным – обворожительная Ланселот оказалась не только исполнительным агентом, но и хорошим другом. И сейчас этот друг настойчиво требовал ответа, каких драных псов творится с Эггси?! Рокси могла быть не менее настырной, чем Харт, к тому же, ее аристократический педантизм имел более строгие рамки, чем у Галахада, так что шансов сбежать от вбившей что-то в свою голову Ланселота почти не было. Варианты спасения требовали хитрости и изворотливости, а Эггси сейчас жаждет только отдыха.
Парень рассказывает ей все. Он знает, что Рокси его не осудит. К тому же, ему давно кажется, что на Мерлина та поглядывает отнюдь не с профессиональным интересом. Впрочем, девушка не спешила делиться с ним этой частью своей жизни, а Эггси не собирается настаивать. С Кингсменом и так понятие лично жизни было очень размытым и призрачным, вламываться в чужую душу без приглашения точно не стоит.
Он говорит сухо, отрывистыми фразами. Словно не рассказывает о личном, а всего лишь отчитывается о выполненном задании. Его подозрения подтверждаются: Ланселот не заметила никакой смены парфюма, да и на сам запах не просто не реагировала, а даже не замечала его. «Индивидуальная восприимчивость, мать ее», ¬– криво усмехается парень и позволяет себе слабость – устало вздохнуть и пожаловаться:
– Боже, по-моему, Галахад таскается за мной постоянно! Даже сейчас мне кажется, что он где-то поблизости.
Эггси не кривит душой и не преувеличивает – он снова ощущает этот изысканный аромат, и это уже слишком похоже на одержимость и галлюцинации.
– Не знал, что мое общество столь обременительно для тебя, мой мальчик. Извини. Ты мог просто сказать об этом, – спокойный голос звучит где-то за спиной.
Из этого можно извлечь хороший урок: для откровений мало пустого коридора и отключенных очков, убранных во внутренний карман пиджака, нужно еще следить, чтобы за спиной не было двери. А еще лучше – держать свой долбаный язык за зубами.
Пока Эггси думает, как бы витиевато, но искренне извиниться перед Галахадом, тот огибает его по изящной дуге, не касаясь даже рукавом костюма, и удаляется быстрым шагом. Походка Гарри всегда была грациозной и по-кошачьи бесшумной, однако сейчас каждый его шаг отдается звоном в ушах. Лицо Роксаны приобретает сочувственное выражение. Эггси знает, что она не видела Гарри, иначе нашла бы способ его предупредить, но когда та открывает рот, чтобы что-то сказать, отрицательно качает головой.
За свои ошибки нужно расплачиваться самому.

***

Об этом Эггси не стал бы рассказывать даже Роксане. Ему было стыдно, но он испытывал облегчение от того, что Гарри не было рядом. Чувство вины за то, что обидел Галахада ни за что, не отпускало его ни на секунду, прогрызая в сознании все новые и новые ходы, но все-таки ему было легче. Теперь не оставалось места сомнениям: так Эггси реагировал только на этот невозможный парфюм. Гарри не появлялся – и парня отпустила непрекращающаяся эрекция. Затуманенное сознание, жидкий огонь в артериях, дрожь в коленях – все это исчезло вместе с Галахадом. Его тело пульсировало энергией и жаждало деятельности: самых сложных миссий, тренировок, физических нагрузок. Лишь бы не вспоминать о липком сиропе последних дней, где он барахтался, словно муха. Сейчас Анвина переполняют пузырьки эйфории, и, кажется, он может ходить, не касаясь земли.
Этого чувства хватает на два дня. Вина, поселившаяся где-то в солнечном сплетении, медленно берет приступом все его тело. Каждый шаг и движение даются все с большим трудом. Сознание услужливо дорисовывает в воображении лицо расстроенного Гарри. Конечно, тот не будет заливать свое горе литрами виски и жаловаться бармену, что Эггси счел его поведение навязчивым, но в голове так и мелькают упрямые картинки разочарованного и расстроенного наставника. Анвин готов головой биться о стену, лишь бы этого не видеть. Он столькому научился за полгода тренировок в Кингсмене и еще полгода работы здесь, но Гарри без труда разрушает все его самообладание и контроль. Со всех сторон его подстерегают ловушки собственного разума. Сначала реакция на парфюм, а теперь сознание выкидывает новые коленца.
С каждым днем становится все тяжелее вспоминать о том вечере и забыть о нем у Гэри не получается. Он старается держать лицо, шутить, как и прежде, но все чаще в глазах Рокси ему чудится сочувствие. Эггси скрипит зубами и продолжает делать вид, что все в порядке. Он бы не упорствовал в желании держаться подальше, нашел бы в себе силы извиниться, но за пару дней этой глупой эйфории Гарри отправили на задание.
Парень и раньше переживал за наставника. Не настолько, чтобы истерично хвататься за его пиджак в попытке удержать, но настолько, чтобы осознавать – любого из них могут убить в любой момент. В этом состояла их работа, это было частью их жизни, и Гэри не раз восхищался тем, как Галахад играет со смертью. Изящная мягкая поступь – казалось, Галахад, танцуя, идет по лезвию бритвы; если бы Мерлин разрешал, Эггси бы сутками отсматривал записи с боями Галахада. К сожалению, координатор быстро раскусил, что у Эггси в этом деле не учебный интерес, а, скорее, эстетический, и пресек эти просмотры. Да и Галахад предпочитал работать один и редко выходил на задание с кем-то в паре. Записи с его собственных очков было недостаточно. Конечно, можно было достроить его движения в воображении, по такой информации можно было начертить схему боя, но не насладиться изысканным зрелищем – такой образностью воображение Гэри точно не было. Ему удавалось построить последовательность ударов, выстрелов, приемов, а утонченность движений ускользала. А для того, чтобы видеть, нужна была запись с очков его напарника.
И, конечно, больше всего Эггси любил сам ходить на миссии с Хартом. Гарри с самого начала отнесся к его желаниям благосклонно. Однако налет джентльменского пафоса с оттенком снисходительности не оставлял места для иллюзий. И только потом Эггси заметил, что тому и правда нравятся их совместные задания. Возможно, так было с самого начала, но только совместные задания помогли им окончательно сблизиться. Раньше Гарри Харт казался недостижимым небожителем. В голове не укладывалось, что можно быть с ним на равных, но Эггси в этом быстро разубедили. Потребовалось полдюжины пьянок, несколько совместных заданий и отличная выволочка по-хартовски.
О возможной опасности для жизни парень старается не думать. Раньше он всегда мог связаться и поговорить с наставником, если у того была возможность, а сейчас он больше не может, как ни в чем не бывало позвонить ему – и пора уже признать, что ему не хватает общества Гарри. Эггси скрипит зубами, стараясь зарыться в бумажную рутину с головой. Гэри никогда не был фанатом копания в бумажках, но сейчас это единственное, что способно его отвлечь от мыслей о Гарри. Если достаточно глубоко погрузиться в работу, чувство вины затихает, перестает терзать сознание острыми зубами.
День за днем рутина обкатывает произошедшее, сглаживает острые углы, и оно перестает ранить так сильно. Гарри нет вторую неделю; Эггси чувствует, что может вдохнуть полной грудью в прямом и переносном смысле. Душевное и физическое равновесие больше не нарушает сладковатый аромат парфюма; кажется, что он распространялся по кровеносным сосудам, как яд или наркотик, а теперь медленно вымывается из организма. Проблема с Гарри поначалу казалась грандиозной, и только сейчас до Эггси доходит, что все проще: нужно извиниться и поговорить. Галахад простит его, он прощал и более серьезные его оплошности - тот же угон машины Артура. Устроил ему вынос мозга, но простил.
Две недели – не так уж и долго, Эггси знает, миссии бывают и на несколько лет. Ему пока не давали таких заданий, но, возможно, когда-то придется прожить несколько лет в другой стране и под чужой личиной. Гарри был на таком задании. Парень не раз представлял, чем это было для Галахада, и всегда казалось, что все задания тот выполняет так же играючи, как раскидывал банду Дина в баре. Долбаный Харт ведь тогда даже не запыхался! Вернулся за стол, перевел дыхание и залпом допил свою чудесную пинту Гиннесса.
На лице и руках Гарри красуется несколько свежих ссадин, глубокие морщины рассекают лоб, перечеркивают переносицу. Не все задания проходят гладко. Это можно было бы предположить, вспомнив о смерти отца, но видеть наставника настолько недовольным Эггси еще не приходилось. Он видел на этом лице злость, печаль и чувство вины каждый раз, когда речь заходила о Ли. Парень видел Гарри сосредоточенным, серьезным, насмешливым, язвительным, радостным, спокойным, но еще ни разу – таким. Гэри отклеивается от стены и делает шаг навстречу. Возможно, сейчас не лучший момент для разговора, а может, наоборот, идеальный. Не вечно же Гарри должен помогать ему, возможно, Эггси сможет помочь стереть с его лица это хмурое выражение. Надо просто разрушить ту стену, что выросла между ними. Гарри на секунду сосредоточивает на нем свой взгляд и знаками показывает, что занят и разговаривает по очкам. Тот действительно занят, это не вызывает сомнений, но горечь все равно затапливает сознание. А от накрывшей волны уже знакомого аромата становится еще горче. Эггси провожает взглядом удаляющегося по коридору наставника и упрямо думает, что они обязательно поговорят в ближайшее же время.
Поймать Гарри Харта – не такое простое занятие. Впору поверить в гребаный фатум или долбаную судьбу, Гэри знает, что Галахад не стал бы от него бегать, но день за днем, ощущая в коридорах аромат его парфюма, парень никак не может застать наставника. Отсюда он недавно ушел, здесь его не видели несколько дней, а в этом кабинете не у кого спросить, но Гарри побывал здесь совсем недавно – горячая сладость щекочет горло и оседает тяжестью в паху. Эггси тихо стонет, прижавшись лбом к прохладной стене. Ну, почему он так реагирует на этот запах?! С такими темпами он изучит все слепые зоны Кингсмена подходящие для онанизма!
На наставника он натыкается случайно. Тот сосредоточенно изучает документы в самом пыльном архивном зале. В свете настольной лампы Гарри кажется очень усталым, но при этом каким-то родным. Гарри редко включал верхний свет, когда они проводили вечера в его доме, предпочитая настольные лампы. Парень не возражал, ему было уютно и комфортно. Такой свет напоминал о детстве, доме и об отце. И Эггси всегда вспоминал о нем со светлой печалью.
Гэри беззвучно вздыхает, замирая у самой двери, пока еще есть шанс остаться незамеченным. Терпкая ваниль пропитала всю комнату, въелась в плотную и хрупкую бумагу старых документов, смешалась с пылью, превратив воздух в шипучий коктейль, и теперь пробирается под его одежду, вгрызается в волокна, добирается до кожи. Закрыть глаза – и можно почувствовать, как расползаются по телу солнечные лучи, оставляя за собой горячий след. Внутри плещутся несколько дайкири - клубничная приторность и туман в голове – и хочется продолжать эту сладкую пытку.
Гэри резко встряхивает головой. Был бы в другом месте, ударил бы кулаком в стену - боль отрезвляет лучше всего. Но Гарри настолько увлекся чтением, что ничего не замечает вокруг. Гэри знакомо это чувство. Кингсмен приучил их быть настороже всегда и везде. Мирный город, столица Англии был для агентов Кингсмен полем боя. Нужно всегда быть начеку, пуля может прилететь не только в бронированный костюм, но и в голову – достать агентов не так уж сложно, если разобраться. И только в Кингсмене можно было расслабиться. Конечно, был шанс проникновения извне, но надо быть идиотом, чтобы сунуться в их офис. Хоть одна из нескольких тысяч камер, но засечет даже невидимку, отключить их все просто невозможно: защитных уровней отключения электричества с резервными генераторами было не меньше пяти. А чтобы взорвать бункер потребуется, по меньшей мере, атомная бомба. В случае ее применения всем будет уже пофиг, поэтому наиболее защищенными агенты Кингсмен чувствовали себя в стенах офиса. Гарри, несомненно, чувствовал себя спокойнее дома. У него был свой уютный бункер, напичканный всякой электроникой похлеще, чем кабинет Мерлина. А ведь выглядит он безобидно и по-старомодному прилично. Эггси так и подмывало узнать, бронированные ли стекла в окнах, но подходящего момента все не подворачивалось. Сам он не успел обзавестись таким домом-крепостью, но комфорта офиса и жилища Галахада пока хватало с лихвой.
Эггси решительно подходит к столу. Сердце грохочет в груди так, что его слышно за несколько миль, но Гарри даже не поднимает голову. Похоже, Анвин опять остался в дураках, глупо было предположить, что его не замечают – его просто игнорируют. Уголок рта складывается в кривую усмешку, и Эггси глубоко вдыхает, чтобы успокоиться. Легкие наполняет запах ванили и индийских специй, только эффект совершенно противоположный – мышцы и нервы натягиваются, как тетива огромного лука.
– Привет, Гарри.
– Здравствуй, Гэри, – наставник не вздрагивает от неожиданности, что только подтверждает его догадку. Спокойный, собранный и подтянутый тот откладывает бумаги и вежливо смотрит в глаза. Весь его облик излучает фальшивую доброжелательность, но Эггси не позволяет себе поддаться иллюзии. Стена между ними хоть и прозрачна, но толщиной в несколько футбольных полей, это ощущают они оба. Галахад прекрасно подчеркнул это официальным "Гэри", можно мысленно поаплодировать.
– Я хотел поговорить с тобой.
Эггси и рад бы изобразить такой же иронично-насмешливый оскал, но магнетическое действие аромата на его организм никто не отменял. Колени намекают, что скоро превратятся в податливое желе, а весь организм жаждет только одного: обогнуть стол, перекинуть ногу через колени наставника и усесться верхом. Рвануть галстук так яростно, чтобы шелк ужалил ожогом пальцы, впиться поцелуем в эту невероятную шею... Парень до боли стискивает зубы.
– Слушаю тебя, – лаконичный ответ пробивается через звон в ушах.
Его не выгнали сразу – уже легче. Выход есть только один: шагнуть под пули.
– Гарри, мне не хватает общения с тобой.
Эггси наблюдает, как растягиваются в вежливой улыбке тонкие губы, и прикладывает все усилия, чтобы не облизнуться, представляя, как умеет целоваться гребаный Харт.
– Ты ясно сказал, как относишься к моему обществу. Ты мог сказать раньше, что общение со мной тебе в тягость, я не собирался быть навязчивым.
– Я не это имел в виду!
– По-моему, все очевидно, – наставник чуть пожимает плечами. Его взгляд становится скучающим, Гарри, будто невзначай, смотрит на бумаги, и от этого намека у Эггси окончательно срывает крышу.
– Да это все парфюм твой долбаный! – сквозь зубы выплевывает Гэри.
– Прости, что? – Гарри говорит все тем же приторно-вежливым тоном, но скука пропадает из его взгляда. Он уже не отводит глаз, но Гэри плевать. Его несет по наклонной, он уже не сможет остановиться, да и не хочет. Галахад хотел откровенности? Он ее получит!
– Ты плохо слышишь? Пар-фюм! Что у тебя там? Туалетная вода? Духи? Нахера ты его вообще сменил?! – Эггси почти орет. Глаза наставника подергиваются коркой льда, но его уже не напугать, он готов смеяться в ответ.
– Не припоминаю, чтобы я обещал советоваться с тобой при выборе нового аромата.
Гарри умеет чеканить слова, как никто другой. Любые грубые, неотесанные куски металла превращаются в его устах в изящные монетки, которые с хрустальным звоном ударяются о пол и заполняют пространство зловещей мелодией.
– Да из-за этого запаха я и вынужден бегать от тебя! У меня от него стоит! Блядь, да ты не знаешь, в каком аду я жил все это время! Куда не пойдешь, сразу ты и облако этого аромата, ты по полфлакона на себя по утрам выливаешь? В каждом кабинете и коридоре пахнет твоим парфюмом! Ты не представляешь, как я устал дрочить, устал от этой бесконечной эрекции. Я скоро крышей поеду! А ты… – Эггси ловит взгляд Галахада, который теперь смотрит, не мигая. И в этом взгляде не просто огонек интереса, а бушует пламя. – А у тебя девушка, – заканчивает он неожиданно севшим голосом.
– С чего ты это взял? – по лицу наставника пробегает тень удивления. – У меня никого нет.
Эггси словно окатывают ведром холодной воды. Он открывает рот и тут же закрывает его обратно. Глупо будет отвечать, что услышал от другого агента – Галахад уже сказал, у него никого нет. Желание провалиться под землю от осознания всего, что наговорил, смешивается с остаточным адреналином, все еще заставляющим бурлить кровь.
– Ну, ты ж не гей, – роняет парень.
– Я бисексуален, – спокойно отвечает Галахад.
Этот взгляд, как рентгеновские лучи, прямой и безжалостный. А еще Гарри ждет. Эггси прекрасно знает, когда Гарри от него что-то ждет. В такие моменты требуется принять решение, сделать шаг вперед; никакой помощи не будет, он должен сделать все сам. Гарри ждет извинений, но Эггси с вызовом бросает:
– И что, я должен был сказать: "Гарри, пойдем потрахаемся"?
– Ты мог бы сначала пригласить меня в бар. – Небольшая пауза кажется бесконечной. Эггси нервно сглатывает. Сейчас ему устроят самую грандиозную головомойку в его жизни. – Я заеду за тобой в восемь, – добавляет Гарри.
Слова ползут по воздуху, растягиваются, как жевательная резинка, а когда достигают сознания, Эггси кажется, что грохочущий набат его сердца разорвет барабанные перепонки, выбьет стекла в соседних зданиях и сомнет пространство. Галахад все еще выжидающе смотрит на него, голова движется сама, как у марионетки, обозначая отчетливый кивок.
Гарри коротко кивает в ответ и углубляется в бумаги. Парень на негнущихся ногах выходит из архива и приваливается к стене. Внутри плещется только звенящая пустота.
запись создана: 03.05.2016 в 22:38

@темы: фик, nc-17, (Galahad) Harry Hart, (Eggsy) Gary Unwin

Комментарии
2016-05-04 в 00:06 

Maurimau
Дней и ночей полумрак-полусвет.
Ммм, какая обволакивающая и приятная история... :shy:
Мне кажется, я даже ощутила запах парфюма. И как Эггси, как малые дети за Крысоловом, прошла за этим запахом до конца - растерявшись, когда он вдруг оборвался. Эх. :-(
Спасибо за это чувство!) И за историю спасибо, и за чудесные детали о Персивале и Соунхэндже, за упоминание Питера Пэна и Бугимена, с которым Эггси решительно разобрался ещё будучи совсем-совсем маленьким - и это так подходит Анвину, заставляя ещё больше им гордиться)
Спасибо) Буду ждать продолжения.
очепятка

2016-05-04 в 00:25 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Maurimau, Мне кажется, я даже ощутила запах парфюма. И как Эггси, как малые дети за Крысоловом, прошла за этим запахом до конца - растерявшись, когда он вдруг оборвался. Эх.
Ничего, все еще только начинается) Я думала об этом фике несколько месяцев и надеюсь, что он сможет получиться именно таким, как я его вижу очами души моей.
которым Эггси решительно разобрался ещё будучи совсем-совсем маленьким - и это так подходит Анвину, заставляя ещё больше им гордиться)
Мне кажется, после смерти отца Эггси мог резко повзрослеть. Это Хартовское "и маму береги тоже" могло повлиять на него. В одном из фиков я писала об этом прямо)) К тому же, Мишель Анвин - явно довольно зависимый и не сильный человек, поэтому еще Эггси мог стремиться заботиться о ней и защищать. Не беспокоить своими страхами - тоже забота. В общем, это своеобразный хэдканон)
Хотя я во многих фиках стараюсь наделять своих героев различными чертами и характеристиками, сохраняя общую канву - мне кажется, так интереснее получается)
Опечатку исправлю, спасибо.

2016-05-04 в 04:26 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
Голова Великого Магистра,
Дождалась! Со времен "Парфюмера" не читала таких вкусных описаний. :love: А скоро продолжение?

2016-05-04 в 04:33 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, в моем сознании описания были лучше, но, как обычно, не вышло так, как хотелось(
я шесть часов назад только это закончила. Понятия не имею. Как пойдет, как дела, как жизнь, как настроение. И неизвестно, пойдет ли вообще. Предыдущий фик провальный, это меня размазывает по асфальту.

2016-05-11 в 18:14 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
Уруру, я млею с ваших описаний Гарри, перечитываю их на несколько раз. :heart: И мне уже очень-очень хочется найти возможность в живую понюхать этот запах.

2016-05-12 в 12:26 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, тут если только где-то в поездках, или найти тех, кто продает реплики)) У нас этот аромат водится только в центральном Рив Гоше, а город-то немаленький.
Уруру, я млею с ваших описаний Гарри, перечитываю их на несколько раз.
Спасибо)

2016-06-12 в 03:54 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
Ура, новая часть! Я уже заждалась, вчера хотела вам писать.
С каждой новой перечитываю все предыдущие - не могу не тонуть в этом аромате, даже просто представляя его себе.

2016-06-12 в 11:58 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, ну, у меня и реальная жизнь, и проблемы со здоровьем...
К тому же, я пишу параллельно другой фик, который здесь публиковать не буду, считаю его неудачным, но дописать нужно.

2016-06-14 в 23:40 

Basile Panda
окончание бытия...
меня и реальная жизнь, и проблемы со здоровьем... автор, вы держитесь там:heart:

2016-06-15 в 00:06 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Basile Panda, я стараюсь) Просто когда пару недель сидишь на обезболе, а от врачей возвращаешься в состоянии болевого шока...не очень пишется :-D

2016-06-15 в 11:39 

Basile Panda
окончание бытия...
не очень пишется вы главное желание и задор не теряйте! Выздоравливайте !

2016-06-15 в 11:42 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Basile Panda, иногда я задумываюсь, не бросить ли, потому что, судя по количеству комментариев, меня читает два человека.) Но пока пишу. А там видно будет.
Выздоравливайте !
Спасибо :friend:

2016-06-15 в 17:14 

Basile Panda
окончание бытия...
меня читает два человека. вы в любом случае делаете счастливыми эту пару людей)) уверена, читают гораздо больше, только не комментируют) и это обычное явление) не всем есть, что сказать, а тем более что-то конструктивное, но, очевидно, люди просто наслаждаются чтением и кинком на запахи))) Так что выздоравливайте и пишите, пишите и выздоравливайте :laugh::heart: и славасатане, как грицца :gigi:

2016-06-16 в 13:18 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Basile Panda, дык я тоже хочу быть счастлива! :lol::lol::lol: Где мои любовь, обожание и комментарии?)) Я верю, что это обычное явление, просто вопрос с письмом встает... ну, время от времени, а с публикацией тут - постоянно. Делаю, в общем-то, ради Инь Ян, которой неудобно читать на фикбуке. Но и то, один фик я не буду, скорей всего, публиковать, по количеству отзывовне уверена в его хорошести , а уж при том, что то, что я считаю хорошим, не находит отклика, значит, этот останется просто без внимания... Я расстраиваюсь, меня такие штуки, как минимум, не поддерживают, как максимум, огорчают. Я не то чтобы жалуюсь, скорее, поясняю текущую ситуацию) Например, я начинаю испытывать чувство вины за то, что хламлю людям ленту никому ненужной писаниной. Поэтому я обычно не вешаю фики по главам. К тому же, на оформление всего затрачиваются усилия. С условием ограничения длины записи и - в шесть раз меньше - комментария это прям превращается в труд, потому что я не имею писать коротко :-D В общем, вопрос актуальности и соразмерности.
не всем есть, что сказать
Никогда не понимала :shy: Даже не в отношении фиков, а просто в реальной жизни. Без плевков в мою сторону я, конечно, обойдусь, я трепетная фиялка, но пара слов, смайлик... Трындеть - для меня естественный процесс, короче :lol:Так что выздоравливайте и пишите, пишите и выздоравливайте
Ну, в общем-то, этим и занимаюсь.) По крайней мере, пока, а вперед я не загадываю. Так что да, Слава Сатане.

2016-07-08 в 02:27 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
Мне понравился диалог в архиве, Гарри вижу, словно сама перед ним стою!

2016-07-08 в 12:42 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, спасибо, значит, получилось попасть в характер)

2016-07-08 в 15:24 

Basile Panda
окончание бытия...
новая глава, славасатане!! :heart::heart::heart::heart:
Я расстраиваюсь, меня такие штуки, как минимум, не поддерживают, как максимум, огорчают. это все понятно, это явление , которое надо исправлять на уровне, так сказать, воспитания, менталитета и изменения общества, но оно есть, это печально,но спасибо, что вдохновение не оставляет!))) ну и конечно, фигово, когда нет откликов, опускаются руки, но так и живем))) меня неделю небыло на дайрях :lol:

2016-07-08 в 16:03 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Basile Panda, думаю, теперь пойдет быстрее, я закончила другой фанфик по Хартвину, который писала параллельно с этим. Осталось два, этот в приоритете.
Да и отпуск скоро. Надеюсь.
ну и конечно, фигово, когда нет откликов, опускаются руки
Иногда процесс необратим)) Были в моей жизни практики. А иногда просто нет стимула писать. Я уже года 3-4 назад придумала шикарный сюжет по Бличу с использованием разных стихотворных форм и киломентрами стеба, написала стихоформы, упоровшись по размеру, и... Ничего не написала, потому что, а нахуа.)
меня неделю небыло на дайрях
Вы вернулись ровно к выходу главы :-D

2016-07-08 в 16:31 

Basile Panda
окончание бытия...
Вы вернулись ровно к выходу главы эт я удачно зашел :lol:

Я уже года 3-4 назад придумала шикарный сюжет по Бличу с использованием разных стихотворных форм и киломентрами стеба о гспди блиииич, любовь всей моей жизни! ахахах одна из нескольких, но кто считает :lol:
Ничего не написала, потому что, а нахуа.) все мое творчество неначалось из-за этого прекрасного " анахуа" :lol::lol::lol:

2016-07-10 в 12:43 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Basile Panda, я тоже люблю Блич) Один из нескольких, конечно, но, имхо, это нормально.
Мое творчество когда-то начиналось, потом прекращалось из-за перфекционизма, потом начал наступать период "я не могу не писать", но я игнорировала его всеми известными способами, придумывала фики и три сотни отмазок, чтобы их не писать. Но перед Кингсменом я оказалась бессильна.)

2016-07-11 в 02:05 

she_rly
:white: очень интересно, и какой охуенный Харт:buh:
села ждать продолжение)

2016-07-11 в 11:23 

Basile Panda
окончание бытия...
Но перед Кингсменом я оказалась бессильна.) и славасатане конечно же! :arms:

2016-07-11 в 12:31 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Basile Panda, не знаю, времени много жрет)) Я уже полтора года пишу, читать в два раза меньше стала, больше 50 книг в год не впихнуть(

she_rly, и какой охуенный Харт
Я рада, Харт и должен быть всегда охуенным :crzfan:

2016-07-12 в 13:52 

Basile Panda
окончание бытия...
читать в два раза меньше стала, больше 50 книг в год не впихнуть( рыдает на 50 книг больше чем я :lol: :lol: :lol: :lol: :lol: :lol: :lol: :lol:

2016-07-12 в 16:31 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Basile Panda, неее, я не могу не читать, читаю всегда и везде, и если вдруг сел планшет, то 20 минут в метро без книги - как жить?!)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

kingsman

главная