01:30 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Название: Tobacco Vanille.
Автор: Голова Великого Магистра.
Бета: отсутствует.
Размер: в процессе, 16827 слов.
Фандом: Kingsman.
Жанр: слэш, романс, юст.
Пейринг/Персонажи: Гарри/Эггси.
Рейтинг: NC-17.
Предупреждения: обсценная лексика; ООС.
Дисклеймер: не мое, не претендую.
Размещение: с разрешения.
От автора: с очевидным кинком на одноименный парфюм Тома Форда.

Части 1-4.


***

Эггси собирается, как на свидание. Хотя, впрочем, почему "как"? Он и едет на свидание! Или нет? Господи, с гребаным Хартом ничего никогда не знаешь точно. Все эти его изящные выражения, раздражающая манера витийствовать... Почему было просто не сказать: "Эггси, приходи ко мне, мы займемся крышесносным сексом"? Нет, нужно было встретиться в баре, заезжать за ним, – чтобы что? Он сдуру решил, что Гарри приглашает его на свидание, окончание которого сулит что-то такое же сладкое и невероятное, как аромат хартовского парфюма. И Эггси ни за что бы не подумал, что добиться этого может так легко. Новость о мнимой девушке – Анвин пытался вспомнить, чьи слова настигли его в коридоре, нужно было промыть этому идиоту мозги, чтобы тот не трепался хотя бы о том, чего не знает, но так и не смог, – срезала ему крылья еще до взлета, но если бы ее не было, как он собирался соблазнять Галахада? Флирт для Гэри Анвина не составлял труда даже в том юном возрасте, когда от одного упоминания об определенной особе женского пола все краснели и вели себя, как круглые дураки, но с джентльменами и леди ему не приходилось сталкиваться. Наверняка, в этой среде и флиртовать было принято по сотне строгих правил. Гарри Харт был джентльменом, но не был аристократом, упивающимся миазмами собственного снобизма. Он верил, что не происхождение, а работа над собой делает из человека джентльмена, а не наоборот. К тому же, Галахад удивительным образом сочетал в себе аристократический облик, острый ум, джентльменский образ жизни с площадной бранью и поступками, которых Эггси не мог от него ожидать не при каких обстоятельствах – все это придавало агенту Галахаду особый, совершенно неповторимый шарм.
Уже дома ледяной иглой обжигает мысль: о сексе не было сказано ни слова. Похоже, он принял желаемое за действительное, его просто ждет самая грандиозная выволочка за всю его жизнь. За все дурацкие мысли, за то, что не может держать себя в руках, за необдуманные слова – да за все сразу, он ведь агент Кингсмен! От одной этой мысли по спине расползаются ледяные щупальца, но Эггси все равно рад. Все, что ему не скажет Гарри, он заслужил целиком и полностью, зато у него будет возможность нормально извиниться, и они смогут возобновить прежнее общение. Пусть его все еще скручивает от этого запаха, но рано или поздно он привыкнет, человек привыкает ко всему. Общество Гарри для него гораздо важнее.
Звонок в дверь раздается ровно в восемь. Эггси собирался ждать Галахада на улице, но решил, что вглядываться в каждое проезжающее такси - это будет выглядеть глупо. Парень оделся в костюм, полагая, что наставник будет выглядеть так же, но Гарри предпочел менее официальный вид: блейзер поверх рубашки и джинсы. Нарочитая небрежность в прическе идеально вписывалась в образ, хоть Эггси и знал, что она выверена до линии. Харт выглядел таким же шикарным и красивым, как обычно, но в таком образе был чуть ближе. Прихожая и он сам пропитываются сладковатым ароматом от одного присутствия Гарри рядом. Парень с трудом сглатывает, представляя, как здесь будет пахнуть, когда он вернется обратно. Он встряхивает головой и думает, как бы ввернуть по-галахадовски изящный комплимент, но тот уже сбегает по лестнице вниз, и ничего не остается, кроме как последовать за ним.
Гарри приехал не в кэбе, а на собственной машине. Если бы это оказался какой-нибудь крутой спорткар, Эггси умер бы на месте от эстетического шока, но наставник решил не трепать его нервы – его автомобиль выглядит вполне обычно, даже немного старомодно, и парень расслабляется. Галахад иногда выглядит чрезмерно круто, и это выбивает почву из-под ног, а он и сейчас не может похвастаться, что твердо стоит на ней.
До бара они добираются в считанные минуты. Эггси и моргнуть не успевает – они уже сидят в конце барной стойки, а с запотевшего стакана его пэйл эля стремительно сбегает капля конденсата. Парень наблюдает, как она расплывается по глянцу плотного картона и поднимает взгляд на Гарри. Пиво тот пьет, совсем не как аристократ. Жадными, большими глотками, залпом. Точно так же он допивал свою пинту Гиннесса в "Черном принце". У Эггси резко пересыхает в горле, он отводит глаза и делает несколько больших глотков. Живительная прохлада эля, остаточная горечь на языке сглаживает яркую ваниль, которая уже начинает проникать под кожу. Галахад выбрал отличный бар: в нем не так много людей, чтобы нельзя было спокойно поговорить, но он и не настолько пуст, чтобы весь обслуживающий персонал интересовали только они. И, судя по ровному взгляду Харта, отчитывать его сегодня не будут.
– Что это за парфюм? – Эггси поднимает взгляд и влипает в расплавленную медь глаз Галахада.
– "Табак ваниль" от Тома Форда.
Гарри не отводит взгляда и делает еще один глоток пива. Парень заставляет себя перестать пялиться на его кадык и рассеянно спрашивает:
– Табак и ваниль? То есть ты пахнешь ванильными сигаретами? – он смеется и чувствует, как растворяется его собственное напряжение.
– Не совсем, – Гарри улыбается. – В большей мере, ванилью, табаком и сухофруктами. Потом специями, бобами тонка и какао. Как пахнет цветок табака, я не знаю, а древесные ноты почти не ощущаю.
Эггси прикрывает глаза и пытается представить это. Запах табачного цвета он тоже не представляет, как и бобов тонка, но сухофрукты – то, чего не хватало в его мозаике. Терпкая острота специй, сладость ванили и сухие, еле уловимые ноты фруктового пунша.
– Можно? – получается слишком тихо, но Галахад кивает в ответ, и Эггси осторожно обхватывает пальцами его кисть, непринужденно лежащую на барной стойке. Кожа испещрена тонкими бороздками морщин, но осталась гладкой на ощупь. Парень с трудом сдерживается, чтобы не погладить узловатые суставы пальцев, коснуться аккуратных лунок ногтей... Конечно, Гарри ухаживает за собой. Его руки выглядят идеально, и по их внешнему виду никогда не догадаешься, какая смертоносная сила скрывается в этих расслабленных пальцах. Воображение дорисовывает молниеносное движение и пальцы, сомкнутые на его горле. Эггси уже видит ненависть в золотистых глазах, отточенно-острую силу, которая разрушает все на своем пути...
Чарующий аромат разбавляет, сглаживает видения. Как сны, они выдают страхи, внутреннее напряжение, Эггси знает, что руки Гарри будут прикасаться иначе, и даже если тому когда-то придется сжимать пальцы на горле, в глазах он будет видеть совершенно иное.
Пинта эля в крови медленно разводят огонь. В другое время Эггси бы даже их не почувствовал, но со всем этим сводящим с ума Галахадом он совершенно забыл о еде, да и адреналин лишь добавлял пикантности ощущениям. Парень сдвигает рукав пиджака выше и расстегивает пуговицу на рубашке. На Гарри ему всегда больше нравились французские манжеты, хотя самому Эггси было в них не слишком удобно. А запонки шли Гарри так, словно были его частью. С таким костюмом, конечно, это смотрелось бы глупо, но – нужно признаться себе – расстегивать запонки было бы уместнее. Гарри этого не сможет понять, но важность момента сейчас просто зашкаливает. По его непроницаемо-вежливому лицу невозможно понять, о чем тот думает, и Эггси приходится двигаться на ощупь. Нарушить прежнюю границу между ними, стереть последнюю дистанцию. Я же понял тебя правильно, Гарри? Парень подносит запястье к своему носу и глубоко вдыхает.
Это цунами. С каждым вздохом шлейфа обонятельные рецепторы заходились в агонии, но это были еще цветочки. На теплой коже Галахада аромат раскрывается совсем иначе, искрит другими нотами: приторная простота ванили и отголоски фруктового компота растворяются в терпких нотах табака, усиливается острота специй и добавляется легкий шоколадный аккорд.
– Круто, – выдыхает Эггси сквозь зубы, оставляет запястье наставника и залпом допивает эль. Прохладный алкоголь немного остужает тело, но Гэри Анвин сейчас предпочел бы ледяной душ или пару ведер колючего льда за шиворот. Только заказав еще пару пинт себе и Гарри, он решается поднять глаза. Заметил Галахад его реакцию или нет? Похоже, зря он выбрал костюм с такими узкими брюками, нарастающая эрекция настойчиво указывает, что сидеть скоро станет крайне неудобным занятием.
Харт не стал обратно застегивать рукав, наоборот, еще один отворот на ширину манжеты обнажал его запястье еще сильнее. В глазах явственно светились отголоски интереса, и Эггси бесконечно задавался вопросом: Гарри заинтересован настолько, что уже не получается сохранять прежнюю невозмутимость, или не считает больше нужным скрывать это? В другое время Гэри попытался бы спрятаться от наставника за джентльменской маской, как это зачастую делал сам Гарри – этим оружием он уже овладел на достаточном уровне, но сейчас просто улыбается в ответ. Зачем эти прятки? Они оба знают, куда идут.
Гарри возвращает ему улыбку и заказывает пару порций виски. Эггси старается не смотреть на его запястье. Ему слишком сильно хотелось облизать тонкую кожу, вгрызться в нее зубами, попробовать этот запах на вкус. Сердце перемещается по собственному телу, как безумный кролик, играющий в прятки: то оно колотится в горле, так и норовя выпрыгнуть на волю, а то проваливается куда-то в район печени или отбивает рваный ритм по одной из почек. Хочется надраться по-черному от всего этого макабра в голове и собственных штанах, и на голодный желудок это не составило бы никакого труда, но, напротив, он старается контролировать количество выпитого - не хватало только висеть на Гарри, а с утра не иметь возможности вспомнить, что произошло между ними.
Когда Галахад отодвигает пустой стакан по стойке, с помощью одного неуловимого движения скользит вперед по глянцевой обшивке барного стула и склоняется к нему, Эггси готов себя ущипнуть. А как еще понять, правда ли это или один из безумных, мучительных эротических снов, до краев заполненных образом Гарри Харта?
Прохладные губы заставляют заново перекраивать имеющуюся систему координат. В ней становится так же мучительно тесно, как в собственных брюках. Нет необходимости пробовать аромат на вкус, пивная горечь и привкус виски на языке Галахада – альфа и омега витка мироздания. Самодостаточная замкнутая система, цельный круг, на время делающий Эггси собственной частью. Смесь нежности и страсти, желания, тлеющих углей, готовых вспыхнуть с невероятной силой в любую секунду – все это настолько невероятно, что одна мысль о завершении заставляет его сердце сжиматься от холода. Гарри пытается отстраниться, и Эггси спрыгивает со стула, не в силах удержать равновесие. Секунды для вдоха им будет достаточно. "Еще рано, Гарри. Мало. Еще", – думает он, притягивая Галахада к себе и жадно впиваясь в губы. Это так же, как он себе представлял, это лучше, чем он себе представлял. Джентльмены целуются с не меньшей страстью, чем плебеи, и, стоя в эпицентре нагретого кожей аромата, Эггси понимает, что скоро ему понадобится точка опоры. И все же поцелуй он разрывает только тогда, когда становится невозможно обходиться без кислорода. Смотрит на влажные губы Гарри, с удовольствием отмечает, что у того тоже сбилось дыхание, и хрипло произносит:
– У меня от этого парфюма голова кружится.
– Перенесем на другой день?
Голос Галахада звучит спокойно и невозмутимо, несмотря на то, что грудь все еще ходит ходуном от неравномерных порций воздуха. Только в его словах нет больше отстраненности, в них нет даже той минимальной дистанции, которая сопровождала их отношения все время. Будто теплые ноты специй и медовой ванили проникли и раскрасили интонации в чистые цвета, сгладили острые ноты богатого тембра, всегда отдававшегося нервной вибрацией в грудной клетке.
– Нет. Поехали к тебе.
И больше всего Гэри сейчас рад, что, заказывая алкоголь, они расплачивались сразу.
***

– Ты серьезно?! – неверяще переспрашивает Эггси, не сводя взгляда с Харта. Нет, даже для него это слишком жестоко – предлагать прогуляться до его дома. Здесь же ходьбы не меньше часа! Да они только что друг друга чуть не сожрали, целуясь, у Эггси до сих пор колени подгибаются – и прогулка?!
– Абсолютно. Ты много выпил, тебе не помешает проветриться, – Гарри улыбается уголком рта и протягивает ему руку.
Эггси не знает, что значит этот жест. Гарри предлагает ему прогуляться под руку? Или это просто вежливый жест, указывающий направление? Однако Эггси, не раздумывая, хватается за пальцы Харта. Возможно, тот прав, ему действительно не помешает проветриться, ноги могут подгибаться не от поцелуя, а от алкоголя, но почему-то внутри комкуется страх, что Гарри сейчас уйдет куда-то и оставит его одного. Черт побери, он никогда не решится второй раз предложить это, и если Гарри приберег душеспасительные речи на прогулку… Значит, он все это время ошибался в наставнике. Тот никогда не был излишне жесток. Он мог быть резок и жёсток, Галахад был тверд в своих суждениях, речах и поступках, но он не был садистом. Никогда. Но сейчас Эггси не знает, что и думать, просто цепляется за пальцы наставника. Тот не пытается их выдернуть, но и прочесть ничего по легкой улыбке, украшающей губы, нельзя.
– Почему мы не едем в твоей машине? – он предпринимает отчаянную попытку воззвать к разуму Галахада.
– Я пил, – тот отрицательно качает головой.
Парень делает шаг навстречу и облизывает губы.
– Кэб? – стоит только представить их вдвоем на заднем сидении автомобиля, как сжимается все внутри. Эггси тяжело сглатывает, опускает глаза чуть ниже и упирается взглядом в кадык. Боже, Галахад словно специально тянет резину!
– Мы пройдемся, – мягко произносит Гарри, но тон его не терпит возражений. Он тянет Эггси за руку. – Идем.
Гарри ничего не делает просто так. В голове плещется липкий туман. Смесь алкоголя и чарующего аромата мешает думать. Мысли, как ДжейБи, разморенный солнцем – только неловко ворочаются с боку на бок.
– Почему? – обреченно вздыхает парень.
– Я не хочу, чтобы ты жалел об этом. У тебя есть время подумать.
Резной профиль наставника очерчивается вечерним светом фонарей. Эггси смотрит на него во все глаза и мысленно стонет. Об упрямстве Харта можно было слагать легенды, и если тот что-то втемяшил в свою голову, то спорить – одно из самых бесполезных занятий. Как ему объяснить, что эта пауза излишня? Он не передумает, он знает, на что идет, давно решил и хочет этого так, что яйца сжимаются.
– Мне не нужно время! Я давно все обдумал, – Эггси не может не попытаться. Гарри упрямо влечет его вперед по набережной, уводя все дальше от бара и припаркованной рядом машины, но пес с ней, с машиной, в любое время можно вызвать кэб.
– Время на раздумья лишним не бывает, – Гарри улыбается уголком рта. – Иногда его слишком мало.
– Время нужно тебе? – осеняет, наконец, Эггси.
– Нет. – Галахад останавливается и внимательно смотрит ему в глаза. Парень уже замечал, наставник так часто делал, когда хотел подчеркнуть важность момента. Наверное, это что-то из разряда "глаза никогда не лгут". Глаза Галахада могли лгать лучше многих. В конце концов, профессионально лгать было их работой, а наставник справлялся с ней отлично. Но от подобных взглядов Гэри всегда становилось легче. Словно они были дополнительным знаком доверия.
У правильного Галахада хочется спросить разрешения на поцелуй, однако есть смутное подозрение, что эта бредовая идея продиктована алкоголем, поэтому Эггси просто делает шаг навстречу и прижимается губами к губам. На Гарри сейчас хочется повиснуть, вжаться всем телом, слиться воедино с ним и этим ароматом. Спустя мучительное мгновение, за которое Эггси уже успел вообразить себе вереницу негативных реакций, Гарри кладет руку ему на затылок, притягивая ближе, и целует. Если когда и нужна точка опоры, то это сейчас. Наставник менее сдержан, чем в баре, его поцелуй – это расплавленный металл, льющийся прямо в горло. Парень подается навстречу, чтобы быть еще ближе, чтобы чувствовать эти горячие прикосновения, мягкие губы и язык, вытворяющий что-то невероятное, еще сильнее. Галахад делает шаг назад, поддавшись напору, но рука на затылке не позволяет увеличить дистанцию. Эггси чувствует, как они оба мягко ударяются о парапет набережной, амортизация отдачи плавно перетекает в его тело. От нее продирает дрожью по позвоночнику, и Эггси отстраняется.
– Идем, – выдыхает он, так и не удосужившись выровнять дыхание. Нужно идти, иначе он пристанет к Галахаду прямо на набережной.
Они идут в тишине. Эггси ловит краем уха разговоры редких прохожих и ощущает, как мягкая пружинящая поступь отдается в грудной клетке. Это похоже на синусоиду. Амплитуда три, период сто восемьдесят градусов. Вдох, шаг вперед – и терпкий привкус ванили оседает в горле. Два шага на выдох, еще один – чтобы вытолкнуть остатки ароматного наркотика из легких и в следующую секунду захлебнуться им снова. Они настолько входят в этот ритм, что в определенный момент парню начинает казаться, что он погружается в транс. Это какое-то кольцо, лента Мёбиуса, и движение будет бесконечным. Прохладный ветер с воды разгоняет вакуум пространства, ерошит волосы и освежает голову. Гэри сбивается с шага, ловит улыбку Галахада и ощущает легкость.
Легкость и молчаливый договор сопровождают их, и когда они переступают порог дома. Обычно у Гарри он ходил по дому в обуви, но сегодня тот разувается сразу, и Эггси следует его примеру. Вокруг тишина, которую не хочется разбивать ярким светом. Галахад копошится в кухне, парень бросает взгляд на прямоугольник желтого, словно масло, света и зажигает настольную лампу. Гарри, как обычно, оказался прав – прогулка пошла ему на пользу. Гэри чувствует себя все еще немного нетрезвым, остаточное действие алкоголя рождает такую же приятную истому, как треклятый парфюм, но мир не угрожает рассыпаться стекляшками разбитого калейдоскопа. Виски - способ заполнить паузу. Связующее звено, стирание последних границ – янтарный напиток плещется на самом дне, полглотка только смочить язык. Эггси опрокидывает стакан, убирает его на стол и подается навстречу. К сложной парфюмерной композиции примешивается аромат дорогого алкоголя, но не дополняет его, а звучит отдельной нотой. Парень расстегивает несколько пуговиц на рубашке, утыкается носом в яремную впадину и позволяет тягучему меду расползтись по венам, заполнить сознание. Оказывается, он здорово научился сдерживаться – весь вечер был молодцом: разговаривал, пил, чувствовал себя раскованно и свободно, но стоило только расслабиться и позволить организму наброситься на этот запах, как на желанную дозу наркотика, член сразу напомнил, какого рода дискомфорт он ощущал все эти дни.
Молния узких брюк болезненно впивается в напряженную плоть, но Эггси только придвигается ближе. Медленно касается губами тонкой кожи шеи, слизывая с нее аромат, проглатывая его, позволяя заполнить легкие. Парень скидывает свой пиджак, помогает освободиться от пиджака Галахаду и поднимает на него взгляд. Тихое звяканье – Галахад снимает часы. Наставник расстегивает свою рубашку и, не разрывая зрительного контакта, берется за галстук Эггси. Парень тоже не отводит взгляда. Это не ответный ход, просто нет никаких сил отвести взгляд от переливов жидкого золота в этих глазах и только наклоняет голову, чтобы тому было легче. Снимать галстук, расстегивать рубашку. Воздух вокруг становится горячим и густым. Может, Гарри хочет медленно и поэтому не торопится – Гэри уже решил, что будет сдерживаться, сколько сможет. Главное, что он не видит в глазах Гарри ни тени сомнения, значит, можно все.
Парень скользит ладонями по плечам, касается ключиц; когда дотрагивается до сосков, Гарри с шумом втягивает воздух сквозь зубы и резко дергает его на себя, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Еще несколько минут назад они были одеты, а сейчас пальцы Гарри везде. Каждое новое прикосновение заставляет яйца сжиматься сильнее, с каждой секундой воздух в легких застывает в плотное желе. Гарри не позволяет отстраниться, и Эггси приходится отдирать себя от его губ с силой, иначе он задохнется, потеряет сознание, кончит, не дожидаясь самого секса – что угодно. Этот мужчина, алкоголь в крови и аромат его парфюма, разогревающийся на коже, густеющий с каждым мгновением – все это форменно сводит с ума. Гэри толкает наставника на диван и, толком не расстегнув молнию, достает член из джинсов и трусов. Господи, и Гарри еще сомневался, что он этого хочет?! Эггси с трудом сдерживает стон. Возбуждение зашкаливает, захлестывает остатки сознания. Его пальцы дрожат, когда пытается оттянуть, удержать жесткую ткань джинсов. Боже, да его всего трясет от желания! Парень вдыхает, утыкается лбом в напряженные мышцы живота, давит на подвздошную кость и проводит языком по члену. Органы чувств отказываются корректно обрабатывать информацию, он не может сказать, какой Галахад на вкус – ощущает только обжигающий жар и твердость, сумасшедшую концентрацию сладкой ванили и все. Он заглатывает его целиком, сдавливает горлом и стонет, касаясь кончиком носа лобка. Пальцы наставника впиваются в его волосы, сжимают затылок, и Эггси захлебывается первым же осторожным движением. Он просовывает руки под спину и с силой комкает разгоряченную кожу, насаживаясь ртом на член. Это все так невероятно, что не укладывается в голове, привычные оценочные системы отказывают, оставляя только набор невероятных ощущений. Они смазывают границы реальности, делают мечты явью и не позволяют отделить одно от другого.
Парень стонет, не сдерживаясь. Один страстный минет наставнику – и он уже растекается киселем и готов кончать в его руках, а Гарри умудряется еще раздеть их окончательно, вжаться в него своим телом и целовать так, чтобы голову покинули жалкие остатки разума. Полуприкрыв глаза, он затуманенным взглядом следит за языком, ласкающим соски, и может думать только об одном: пусть эти пальцы, сжимающие его ягодицы, не останавливаются, пусть Гарри не спрашивает, уверен ли он, пусть не прерывается ни на что!
Они оба по уши измазаны в смазке, скользят не только пальцы наставника внутри – скользят их тела, так и норовя упасть с дивана. Парень зарывается пальцами в волосы, стирает выступившую на висках испарину, нервно разглаживая морщинки у глаз и целует брови, уголки губ, прикусывает кожу на подбородке.
Он не чувствует боли. Смят, раздавлен напором наставника, размазан тонким слоем тающего на горячем тосте масла. Эггси цепляется за руки и плечи, притягивает ближе, сдавливая влажную от пота спину, и только ощущает, как внутренности скручивает обжигающей спиралью. Галахад с каждым движением вдавливает его в диван все сильнее, парфюм оглушающей ритмичной волной накрывает его с головой. Гэри кажется, что он сейчас потеряет сознание, но только хрипит в приоткрытые губы: "Еще!" Гарри не останавливается. Продолжает до тех пор, пока комната не погружается во тьму, не взрывается фейерверками в воспаленном сознании, пока неестественный изгиб суставов не отдается ломкой болью.
Эггси приходит в себя в руках Галахада. На них обоих подсыхают капли пота и следы недавней страсти. Парень чуть шевелится, кладет ладонь на расслабленные лопатки и прижимается губами к плечу. Это нечто невероятное. Он подозревал, что Гарри шикарный любовник, но даже предположить не мог, что настолько. Сейчас, наверное, нужно собраться и уйти, но Эггси не шевелится. Он просто не знает, как вести себя. Никакой неловкости по поводу произошедшего Анвин не испытывает – они оба взрослые люди и хотели этого. Но чего теперь ждет от него Гарри? Может, хочет отдохнуть в тишине и покое?
– Останешься? – Гарри поднимает голову. Радужка напоминает расплавленный молочный шоколад, взгляд ясный и прямой. Парень улыбается и кивает в ответ.
Гарри встает и направляется в кухню. Эггси лениво смотрит ему вслед, рассматривает длинные ноги, узкие бедра и подтянутую задницу. Никакой скованности в движениях обнаженного наставника нет, никакого смущения, никакого самолюбования или нарциссизма – спокойное приятие собственной наготы как чего-то естественного. И это покоряет.
Еще вчера Эггси не смог бы предположить, что весь-из-себя-правильный-джентльмен-Гарри-Харт может сидеть на диване голым и с самым невозмутимым видом пить вино из пузатого бокала. Впрочем, даже тут Гарри не изменял своим джентльменским принципам и умудрялся выглядеть элегантно, несмотря на полное отсутствие одежды и хаос, наведенный руками самого Эггси и сменивший привычную аккуратную прическу. Парень усмехается и облегченно выдыхает про себя. Они общаются, как раньше, до всей этой парфюмерно-афродизиачной херни, которая сводила с ума. Сейчас ему спокойно и легко.
Даже душ не смывает с Гарри этот запах. Лежа рядом в постели Эггси до сих пор ощущает аромат парфюма. Не такой густой и резкий, как обычно, но это однозначно тот же набор нот, которые перечислял Галахад. Только ощущаются они теперь иначе – легче, невесомее, и не щекочут нервы обещанием чего-то большего, а мягко убаюкивают, словно колыбельная. Мысли текут ленивой рекой, вычленить отдельные составляющие просто невозможно, Эггси прислушивается к размеренному дыханию Галахада и проваливается в сон.
***

Высокие потолки, ослепительный солнечный свет, заливающий комнату, и спящий рядом Гарри Харт. Эггси сглатывает, рассматривая спокойное лицо, спящего рядом наставника. Мимика Гарри была выразительной только, когда он этого хотел. В остальное время его лицо излучало спокойствие и вежливое радушие. Парня его взгляды иногда пронзали насквозь, обжигая, точно удар молнии, а остальные могли их не замечать. Он украдкой подсматривал за Галахадом в эти моменты и не мог избавиться от мысли, что тот полностью владеет ситуацией во всех отношениях: эти взгляды не замечали, потому что сам Галахад хотел этого.
Спящий Гарри выглядит менее далеким, неприступным и властным. Напряжение, удерживающее в нужном положении лицевые мышцы, ушло, морщины стали не такими явными явными, наставник даже казался моложе, когда спал. Хотя это не имело никакого практического значения, Эггси уже замечал, что ему становилось решительно наплевать на возраст, когда дело касалось наставника. Гарри Харт не мог не вызывать восхищения, тогда как его ровесники оставляли парня совершенно спокойным. Он уважал опыт и заслуги Мерлина, не мог не признавать умения Персиваля, однако только Галахад заставлял его раз за разом испытывать восторг и восхищение, как в тот первый раз в баре, когда тщедушный прилизанный дедуля лихо раскидал по углам толпу бандитов.
Он точно помнит, как они засыпали рядом в одной постели, но словно супруги, женатые которую дюжину лет: на почтительном расстоянии друг от друга. Между ними не было никакой неловкости и скованности, обнаженный Галахад чувствовал себя так же спокойно и свободно, как в любимых костюмах. Гэри Анвин иногда ловил на себе такие пристальные взгляды, от которых хотелось покраснеть и прикрыться, но после всего произошедшего это выглядело бы глупо. Важен был не только и не столько сам факт секса, сколько вся ситуация приведшая к этому. Этот парфюм, сводивший с ума, его пламенная речь, от которой до сих пор хотелось провалиться сквозь землю… Он не сомневался, что Гарри его просто растопчет после таких слов, но наставник лишь невозмутимо заметил, что можно было бы сначала пригласить его выпить. И сейчас Эггси лежит, уткнувшись носом в его плечо, а рука Гарри совершенно по-хозяйски обхватывает его плечи. Легкий запах ванили и специй окутывает их обоих. Табака парень сейчас вообще не ощущает, как и остальных перечисленных компонентов. Больше всего радует, что в данный момент его существом больше не владеет это мучительное желание, мешающее трезво мыслить.
Парень тянется и аккуратно выпутывается из рук Галахада. Убегать молча он не собирается, им еще работать вместе, и если чувству неловкости все же суждено возникнуть, лучше разобраться с этим сразу. Остаток их вечера прошел легко и спокойно, но все было подозрительно хорошо, чтобы быть правдой. А вот будить наставника не хочется, пусть выспится, у них еще куча времени до похода в Кингсмен, поэтому он старается двигаться как можно тише. Эггси выскальзывает из кровати и осматривается. Спальня Галахада, как и остальные комнаты его дома, украшена хаотичным набором произведений искусств в резных рамах. Сколько месяцев он уже знает об этом, но так и нашел времени спросить, зачем? Дом Галахада выглядел немного старомодным со всем этим столовым серебром и фарфором из прошлого века. По внешнему виду наставника Эггси предположил бы, скорее, современную квартиру, полный минимализм и хай-тек в монохромной гамме, но это налет старомодности придавал Гарри только дополнительный шарм. Непонятной деталью интерьера оставались бесконечные картины, рисунки, эскизы, гравюры и даже бабочки. Для чего в уборной было чучело мистера Пиклза – Эггси ухмыляется, – Гарри сообщил давно, а вот про картины ничего не рассказывал. А вот идеальный порядок вокруг отлично вписывался в образ идеального Гарри Харта. Гэри всегда было интересно, наставник сам его поддерживает или нанимает кого-то? Он не будет удивлен, если узнает, что Галахад со всем справляется сам, хотя понимания, когда тот все успевает, этот факт не добавит. Качество уборки тоже всегда удивляло парня. Как он ни старался, максимум, на что он был способен – чтобы все выглядело прилично. А у Гарри все было идеально. Даже на армаде пузырьков с парфюмом у зеркала ни одной пылинки.
Мягкие шаги он слышит за секунду до прикосновения. Гарри подходит сзади и обнимает за талию, чуть касаясь грудью спины; пристальный взгляд теплых глаз отражается в зеркальной поверхности. Взъерошенный и немного помятый со сна Галахад выглядит еще ближе, чем вчера. Парень накрывает его запястье пальцами и подносит к носу. На мгновение прикрывает глаза, позволяя легкому, едва уловимому аромату заполнить легкие. Тот, скорее, напоминает сейчас запах булочек с корицей или еще что-то столь же кондитерски-сладкое, чем ту безумную симфонию, которая изводила его все эти дни. Может, «лекарство» сработало, и теперь у него не будут подгибаться колени, чуть только наставник появится в конце коридора?
– Ваниль? – Эггси шумно втягивает воздух, касаясь кончиком носа тонкой кожи запястья.
– Бобы тонка, – Гарри легко улыбается, все еще глядя сквозь зеркало.
Эггси бегло осматривает разномастные флаконы:
– Какой из них ты использовал раньше?
– Все, – Гарри чуть пожимает плечами в ответ.
– Нет, перед этими ванильными сигаретами. Это был очень сухой запах, свежий, цитрусовый, острый. Царапучий, – добавляет парень в надежде, что так прозвучит понятнее.
Гарри тянется к зеркалу и без колебаний выбирает флакон из матового белого стекла. Плоский, похожий на флягу, только рифленый и увенчанный вытянутой металлически-блестящей крышкой. В движении навстречу Гарри придвинулся еще ближе, теперь парень чувствует тепло его тела не только лопатками – наставник прижимается к нему всем телом. Они настолько близко, что чувствуется, как вздымается живот Гарри от мерного глубокого дыхания. Эггси сглатывает, храбро тянет пробку флакона и подносит ее к носу. Сейчас главное не думать, что где-то ниже поясницы к нему прижимается член Галахада. Запах, и правда, царапает носоглотку, но Эггси вдыхает его как можно глубже. Они ничего не делают, а ему нужно уже выдохнуть и успокоиться. Парень забирает флакон у Галахада, закрывает и ставит обратно.
Табак и ваниль, значит? Можно было бы прочитать надписи, но так неинтересно, парню хочется самому угадать. Он пробегает пальцами по крышкам, обводит острые грани, чувствуя прохладу. Только несколько крышек пластмассовые, остальные из толстого и тяжелого даже на вид стекла. Раньше он не обращал на эти флаконы внимания, да и помыслить бы не мог, что какой-то запах способен свести его с ума.
– Этот? – Эггси останавливается на флаконе темного коричневого, почти черного стекла, украшенного золотыми табличками, и только потом позволяет себе обратить внимание на выдавленные в золоте буквы – «Tom Ford».
– Да, – Гарри стягивает крышку с флакона. Эггси, как завороженный, наблюдает, как на короткий миг напрягаются мышцы кисти, и в тот же момент вязкая сладость оседает на языке, мгновенно путая мысли. Флакон не нужно приближать сильнее, чтобы окунуться в этот аромат, он и так ощущается всем телом, впитывается через поры кожи. Однако Гэри подносит флакон к носу и закрывает глаза. Он не знает, что отразится в его взгляде, и что прочитает там Галахад, поэтому предпочитает попытаться минимизировать свою возможную реакцию. Хотя, конечно, это сложнее сделать, когда голого тебя обнимает столь же голый Гарри Харт.
Это похоже на взрыв. Легкие обугливаются, пытаясь превратить огненные завихрения в живительную свежесть кислорода, а на месте его удерживают только надежные объятия Гарри – заставляют держаться на ногах, не дают отлететь к стене отброшенному взрывной волной. Парень опускает руку. Ощущения столь интенсивные, что потерять сейчас сознание – вполне реальная возможность, а он не хочет выглядеть глупо перед наставником.
– На тебе он пахнет немного иначе, – сдавленно произносит Гэри. Нужно срочно занять сознание разговором, отвлечь его от пульсирующих ощущений.
– Любой парфюм на всех пахнет по-разному. На мне аромат теплее, чем во флаконе.
Гарри накрывает его пальцы своими, заставляя сильнее сжать темное стекло. Эггси чувствует, как давят на кожу его острые грани, и замирает, когда Гарри кладет указательный палец на пульверизатор. Мелкодисперсные брызги орошают кожу, влага оседает на сосках, мгновенно охлаждая чувствительную кожу, и стекает тяжелой каплей по центру груди.
Гэри ощущает себя монументом, тяжелым и неподвижным, старается не дышать: кажется, вдохни он – мгновенно сойдет с ума. Гарри основанием ладони ловит каплю в районе солнечного сплетения и невыносимо медленно скользит по коже выше, размазывает по коже стремительно испаряющуюся жидкость. Минует центр груди, с нажимом проводит пальцами по ключицам и обхватывает шею. Эггси смотрит на склонившего голову наставника в зеркало и ощущает бешеную пульсацию крови в яремных венах. Галахад, несомненно, чувствует этот сумасшедший ритм подушечками пальцев, а парень не знает, что делать – только дышит через рот, мелко и часто.
Гарри поднимает голову. Солнечные лучи золотят кончики ресниц, он немного щурится от яркого света, но Эггси все равно замечает золотистые переливы теплой радужки. Не огонь, но жидкое золото – взгляд сытого дракона в пещере. Полное осознание собственного превосходства и сияние отраженного металла.
– Меня тоже заводит этот запах, – губы Галахада не касаются уха, но Эггси кажется, что его дыхание оставит на нем ожоги. Дыхание, взгляд, прикосновения – все это обжигает. Когда наставник убирает руку с его шеи, сознание обреченно трепещет, силясь рассмотреть красный отпечаток ладони на коже.
Гарри одним движением разворачивает его к себе. В ягодицы впивается столешница. Гэри сглатывает ком в горле и касается резкой линии челюсти. Отросшая за ночь щетина немного царапает пальцы, и это лучшее доказательство того, что все происходящее – правда. Даже когда он жаждал, желал этого, то не думал, что с Гарри будет так легко. Все происходит будто само собой; неловкость? Как он мог даже подумать о ней, какая неловкость может быть рядом с этим мужчиной, который вытащил его из-за решетки, дал возможность изменить свою жизнь и оставался рядом, что бы не происходило. Защищал его перед всеми, когда он косячил, и промывал мозги, когда они оставались наедине. Перевязывал раны, спасал, учил и помогал. Поначалу Гэри казалось, что Харт стал заменой давно погибшему отцу, но Гарри был для него больше, чем отцом. И больше, чем другом. Еще несколько месяцев назад парень и помыслить не мог, что они окажутся в одной постели, а сейчас это кажется чем-то совершенно естественным.
Он не сразу научился доверять наставнику. Гарри не пытался завоевать его доверие специально, не подстраивался, не старался быть другим рядом с Эггси – даже съедающее чувство вины не заставляло его изменять себе, и это покоряло. А теперь у парня появилась возможность узнать Гарри Харта с другой стороны. И он мог точно сказать, что такого внимательного любовника у него еще не было. Плевать, что будет дальше, сейчас Эггси хочет только одного. И этого же хочет Гарри – его действия не оставляют места для сомнений. Вечерний полумрак сменяется ярким солнечным светом, алкоголь в крови успешно заменяет возбуждение, толчками растекающееся по телу. Парень запускает пальцы в волосы, наводя еще больший беспорядок среди растрепанных упругих завитков, склоняет его голову набок и прижимается губами к шее. Боже, эта шея не давала ему покоя последние несколько недель, а со вчерашнего вечера, с того момента, как он попробовал ее на вкус, и вовсе не выходила из головы. Осознание вседозволенности толкает кровь по венам все быстрее. Гэри с трудом сдерживается, чтобы не вцепиться в тонкую кожу зубами, не вгрызться в нее. Гарри вряд ли будет рад синякам – это единственная мысль, которая остается в сознании, когда он чувствует руки на своих плечах и спине. Прикосновения Галахада легкие, но в то же время настойчивые, и эти изучающие ласки сводят с ума.
Эггси отрывается от шеи и касается губами рваного шрама на плече. Старая рана оставила лишь светлые рубцы от неровно сросшейся кожи. Он бы хотел узнать, откуда этот шрам, и в каком году пуля прошила насквозь его предплечье, но сейчас не время для таких разговоров. Возможно, Гарри когда-нибудь позволит узнать о себе чуть больше.
Повинуясь властному движению руки, Эггси отрывает задницу и делает несколько шагов спиной вперед. Не сводит взгляда с глаз Галахада, не чувствует привычной скованности от невозможности увидеть дорогу, просчитать траекторию движения. Доверие.
Эггси почти не дергается, когда Гарри легонько толкает его вперед – позволяет себе расслабиться и приземлиться в пружинящие объятия кровати, поддаться остаточным колебаниям матраца. Вопреки его ожиданиям, Гарри не приземляется рядом, а тянет его за ноги к краю. Дыхание учащается от легких прикосновений к паховой впадине, невесомых поглаживаний давно напряженного члена.
Теплые губы сжимают головку, а потом парень с трудом сдерживает рвущийся наружу стон – жар чужого рта разносит в клочья остатки самообладания. Гарри не тянет, но прикосновения кончика языка – рваные линии по выступающим венам, бесконечный серпантин вокруг головки, тягучее давление – дразнящие и неторопливые. Эггси расслабляется, позволяет пульсирующему ванильной сладостью аромату впитаться в кожу, осесть на языке и закрывает глаза. Визуальная информация даже в виде невыразительного белого потолка сейчас совершенно излишня, ощущения от обоняния и осязание и так хлещут через край. Гарри выпускает его член изо рта, и парень протестующее стонет от охватившего все тело озноба. На ощупь находит шею Гарри, тянет к себе в безмолвной просьбе не останавливаться. Остановиться сейчас – это будет слишком жестоко. Тихий смешок отчетливо слышен в тишине. Гэри он не задевает, каким-то шестым чувством он знает, что это улыбка, а не насмешка над его нетерпением.
Пальцы Галахада мягко терзают соски до тех пор, пока он уже не может сдерживать гортанные стоны. Гарри одними только пальцами вытворяет нереальное, заставляет Эггси буквально скулить от нетерпения и стонать в голос, когда член, наконец-то, снова оказывается в плену обжигающих губ. Парень царапает тонкую кожу шеи, иногда нетерпеливо тянет за волосы, но Гарри даже не думает ускоряться. Все так же медленно погружает его член в рот, сдавливает горлом или облизывает мучительно медленными тягучими движениями.
Это бесконечная, сладкая пытка. Невозможность кончить за несколько минут натягивает нервы до звона, но другая его часть жаждет, чтобы это никогда не заканчивалось.
Оргазм становится неожиданностью для него самого. Короткий спазм, и сияющий взрыв удовольствия заставляет изогнуться в непроизвольной попытке продлить этот миг. Эггси не знает, сколько длился этот умопомрачительный минет, но за это время он так успел привыкнуть к этой подвешенности и напряжению, что поначалу вспышка облегчения болью прокатывается по венам. Спустя несколько секунд удовольствие лишь усиливается, нарастает, накрывает лавиной сознание, стирает границы реальности.
Он не чувствует, как Гарри устраивается рядом. Пялится в потолок, ощущая себя запертым в вакууме; вокруг полная пустота, и только через некоторое время реальность начинает наполняться деталями. Спину подпирает незыблемая твердь кровати, соски все еще ноют от настойчивой ласки, а кожу согревают руки Гарри. Эггси с трудом перекатывается набок и сдавливает запястье наставника.
Они точно опоздают– не прикасаться к этому телу невозможно.

***

Эггси понимает, что он весьма посредственный агент, когда Роксана с совершенно невинным видом отмечает, что, похоже, он разобрался со своими проблемами. С проблемами он действительно разобрался, еще и таким охренительным способом, от одних воспоминаниях о котором напрягались мышцы живота, но сообщать об этом всему Кингсмену не собирался. Парень привычно отшучивается, да и Рокси ответа не требует, но решает, что нужно лучше держать себя в руках.
Попытка, видимо, проваливается целиком и полностью, потому что за обедом Ланселот уже не скрывает ироничную улыбку и добавляет, что, если судить по внешнему виду, сразу понятно, что он не просто поборол эту странную зависимость – светится, как новенькая лампочка. Эггси хмурится. Он был уверен, что гораздо лучше скрывает свои чувства, а Рокси читает его, как открытую книгу. Раньше так мог только Гарри... Он мысленно машет рукой и смеется, отрезая еще один кусок стейка. Кажется, Галахад кормил его на завтрак какими-то бутербродами, но он не может этого утверждать с полной уверенностью – голова занята совсем другим.
Лицо Рокси излучает вежливое ожидание: никаких обид, если не хочешь делиться, но мне интересно. Эггси не уверен, что хотел бы делиться этой информацией со своими друзьями. Они не раз обсуждали сексуальные похождения, но Галахад настолько восхищал парня, что информация о нем попадала в категорию "совершенно секретно" отнюдь не из-за шпионской должности. А с Ланселотом можно быть откровенным. Она знает Галахада, но при этом не будет трепать языком или осуждать, только искренне обрадуется, что ему стала легче. Девушка не была его лучшей подругой, но им обоим нужно было с кем-то обсуждать происходящее в Кингсмене – иногда эмоциональная нагрузкой равнялась физической, а штатного психолога не жаловал, похоже, никто из агентов. Он мог обо всем рассказать Галахаду. Несмотря на всю строгость и жесткость тот был идеальным собеседником и другом.
И Эггси рассказывает. Он пересказывает разговор в архиве, не жалеет красок и подробностей для описания собственного идиотизма. Выкладывает, как орал на Галахада, и тот отчитывал его в своей обычной невозмутимой манере. А вот встречу в баре обрисовывает несколькими штрихами, умалчивая о продолжении. И так понятно, что они отправились домой к Гарри, и что произошло там - только для них двоих.
Ланселот никогда не отличалась бестактностью, поэтому не пытается выяснить пикантные детали, лишь вскользь посматривает на Мерлина, сосредоточенно поглощающего обед в другом конце зала. Парень тактично отводит взгляд. Хочется посоветовать ей поговорить с Мерлином, реальность зачастую оказывается проще и безопаснее, чем воображение, кишащее хтоническими чудовищами, они с Гарри – лучший тому пример. Но лезть в чужую душу без спроса – хуже не придумаешь, поэтому он автоматически скользит глазами по обедающим агентам. В конце концов, он может ошибаться, и Рокси просто разглядывает световой блик на лысине Мерлина, принявший причудливую форму пасхального кролика.
Гарри за весь день он видит один раз в коридоре. Ловит короткую улыбку, которую, скорее, можно угадать, чем увидеть, и сочувствующим взглядом провожает хвост из агентов, осаждающих отбивающегося от них Галахада. Наставник проходит настолько далеко, что его нос не способен уловить отголоски приторной сладости. Еще несколько дней назад Гэри и подумать не мог, что ему будет не хватать таинственного аромата, а сейчас испытывает двоякие чувства. Его радует исчезнувшее напряжение, разум и тело больше не терзает бесконтрольное возбуждение, он может дышать свободно и чувствует себя адекватным, но это приправлено легким сожалением. Этот Табак Ваниль стал связующим звеном между ним и Гарри, Эггси не хотелось бы потерять эту связь. Он с трудом давит желание отправиться за Галахадом, чтобы почувствовать ставший уже привычным аромат парфюма, вместо этого утыкается в отчет. От Мерлина ему один раз уже влетело, нарываться повторно нет никакого желания. Гарри не дал ему ни малейшего повода думать, что между ними что-то может измениться, поэтому он гонит прочь навязчивые мысли.
Увидеться вечером не удается, Гарри уезжает раньше, и парень отправляется гулять. Ему всегда нравилось бесцельно бросить по Лондону и его окрестностям, не обращая внимания на маршрут, не разбирая дороги. Прекрасный способ узнавать город – сознание само фиксирует мельчайшие детали и позднее достраивает в голове пространственные конструкции, а сам он в это время может побыть наедине с собой. Ему не требуется ничего обдумывать – напротив, хочется выкинуть все мысли из головы. Перед глазами и так настойчиво мелькают картины предыдущей ночи, не хватало только сходить с ума от возбуждения на людных улицах. А стоит углубиться в воспоминания, именно так и будет, тут никакого парфюма не нужно. Наставник и раньше казался Эггси красивым, но эта ночь открыла для него новые грани. Парень видел Гарри обнаженным до этого – они не раз принимали вместе душ. Казалось, что это поджарое, подтянутое тело ему знакомо, однако сегодня он получил возможность прикоснуться к нему, изучить. Познать.
Мерлин, отправляя их на задание в клуб во время обучения, употребил это странное слово – "познать". Парень тогда не обратил на него особого внимания, понятно же было, о чем говорит координатор: получить от объекта информацию, если потребуется, то в постели. А вот сейчас это "познать" перекатывается на языке. По-знать. Постичь, узнать истинную природу... Можно ли узнать Гарри Харта через постель? Наверное, секс с наставником сообщил бы незнакомому человеку только ожидаемые факты: Гарри – умелый и внимательный любовник. Он внимательно наблюдал за реакциями Эггси, молниеносно понял его предпочтения, быстро подобрал комфортный ритм, нажим, позу. Это все – сухая статистика, "спасибо, было охуенно". Но в их совместной ночи и утре было то, чего Гэри никак не ожидал от невозмутимого, а подчас чрезмерно холодного Гарри Харта – зашкаливающей чувственности. Казалось, каждый вздох, каждый взгляд, поворот головы, прикосновение тот ощущал, как многоголосную симфонию. Она прокатывалась по нервным окончаниям, заставляя организм отдаваться легкой вибрацией. И все это предавалось Эггси.
Его тело было сплошной эрогенной зоной во время секса с Гарри – не нужно было быть невероятно умелым любовником, чтобы заставить его кончить. Но его глаза... Взгляд Галахада пронзал насквозь. Гарри часто видел то, что не замечали другие, но здесь он обнажал душу, добирался до самого сокровенного, слой за слоем снимая шелуху. Гарри смотрел так, что от одного взгляда тело парня покрывалось мурашками и жаждало изогнуться в предвкушении. Помножить происходящее на афродизиак от Тома Форда – и вовсе получится что-то неприличное. Сокровенное.
Эггси замечает паб и решительно сворачивает туда – пара пинт пива ему явно не повредит. Все эти мысли о Галахаде разливают в крови тягучий сироп, не нужно ощущать аромат, не требуется его присутствие. Горечь портера отрезвляет, разбавляет сладость, и среди алкогольных паров, резкой музыки и громкого смеха парень ощущает, что дышать становится легче. Эта двойственность способна свести с ума: ему хочется думать и Гарри, прокрутить события последних дней в замедленном режиме. Это же готовый ключ к коду, за которым скрывается настоящий Галахад, появилось столько нового материала, который нужно разобрать, изучить. Но воспоминания пробуждают вихрь эмоций. Гэри предпочел бы сейчас холодный расчёт и подробный анализ, однако вместо этого готов растечься по столешнице, отполированной сотнями локтей, а лучше – снова оказаться в одной постели с Гарри Хартом. Там не нужны слова и размышления, тело само знает, что ему нужно, а язык тела способен сообщить гораздо больше.
Опустошив стакан несколькими глотками, Гэри выходит на улицу и подставляет лицо прохладному вечернему ветру. Алкоголь только усилил странное лирическое настроение, переполненное до краев воспоминаниями о прошлом вечере. В другое время он бы без раздумий направился в гости к Гарри, пусть рассказывает ему о Шекспире и Бодлере, знакомит с шедеврами живописи – наставник очень тонко чувствовал моменты, когда Эггси способен был оценить это по достоинству, но сейчас парень не хочет быть навязчивым. И когда на глаза попадается парфюмерный магазин, Гэри думает, почему бы и нет.

Матовый коричневый картон возвышается постаментом на тусклой поверхности стола, золотая полоса внизу отражает свет настольной лампы – все это напоминает тлеющие в костре угли. Вот уже с полчаса Эггси гипнотизирует коробку – не то что не решается открыть, скорее, не в силах поверить, что спустил триста фунтов на флакон ароматной жидкости. И зашел-то совсем он за этим, подумал, что можно было бы подобрать себе какой-нибудь подходящую туалетную воду. Парфюмерией парень никогда не увлекался, но пример Галахада нагляднее всего показал, каким сокрушительным оружием может стать аромат хорошего парфюма.
Раньше он никогда бы не подумал, что запах может быть полноценной частью образа, как стильный аксессуар. Гарри подходили оба аромата от Форда, он успел заметить на туманно-сером флаконе надпись. Наверняка, как и вся остальная вереница, подпирающая зеркало в его спальне. Наставник продолжал оставаться собой в любом случае: вся его язвительность, холодность, доброта и внимание оставались при нем, однако Grey vetiver вполне мог помочь растоптать кого-нибудь. Усилить сухость вина, подчеркнуть официоз обстановки, тогда как, вооружившись Табаком и ванилью, можно было смело отправляться соблазнять кого угодно.
Попытка выбрать аромат для себя провалилась сразу, как он увидел заветный флакон. Сколько парень не пытался отвлечься, дымчатое стекло притягивало взгляд, словно магнит. Можно было сопротивляться и дальше, но зачем?
Парень разламывает постамент на две части и оставляет обломки сверкать золотом на столешнице, открывает флакон и нажимает на пульверизатор. Один неаккуратный вдох, и тело сковывает спазмом. Откашлявшись, Эггси смеётся – Табак Ваниль оказался не таким уж приятным на вкус. Привкус спирта и горечи разрушает пафос момента, повторения утренней истории не будет – от этого Эггси чувствует себя свободней. Будто и не было этой свистопляски с эрекцией. Он убирает флакон на полку с книгами, сбрасывает одежду на кровать и направляется в душ.
Тугие струи хлещут по коже, медленно растворяют напряжение, скопившееся за день в мышцах. Или, может, это последствие последних недель? Ему однозначно стало лучше, но он слишком долго сходил с ума, пытаясь взять свое обезумевшее тело под контроль.
Вода бессильна смыть этот аромат. Наверняка, им пропитается вся комната, а сейчас он только усиливается с каждой секундой от температуры воды – точно так же он разогревался на теле Галахада.
"Меня тоже заводит этот запах".
Эггси тяжело сглатывает. Голос звучит в его голове так, словно Гарри снова произносит эти слова в данный момент. Все так же, уткнувшись губами в ухо и согревая дыханием.
Член реагирует мгновенно: напрягается, разливает сладкую истому по телу, смешивает ее с дрожью нетерпения. Даже после пары недель без секса Эггси не всегда возбуждался так стремительно; сейчас прошло чуть больше дюжины часов, а хватило одной фразы, чтобы он завелся. Точнее, не фразы – воспоминания о ней. Это все более похожим на наваждение, наркотическую зависимость. И если сознание хочет оттолкнуть, избавиться от такой реакции, то тело, напротив, требует еще одну порцию.
Парень наливает на член гель для душа и одним тягучим движением размазывает его по всей длине. Если бы кто-то недавно сказал, что во время мастурбации он будет представлять Гарри Харта, а не какую-нибудь пышногрудую брюнетку, он бы не поверил, а сейчас в голову лезет только образ длинных пальцев. Как они легонько пробегают по шее и непрерывным движением от ключиц сбегают к соскам. Эггси стискивает член, накрывает головку большим пальцем и резко дергает рукой. Это как первый толчок, разбивающий сознание на части, отключающий мыслительный процесс. Остается наблюдать за мерно вздымающейся от глубоко дыхания грудью склонившегося тела, отрешенно рассматривать мелькающий в ловких пальцах порозовевший от трения сосок, чувствовать жар, головокружение и – снова – острую сладость парфюма.
– Твою ж мать, Харт, – шипит Эггси и выплескивается в свою руку.
Он прислоняется спиной к кафелю и понижает температуру воды до прохладной. Гэри задыхается в этой жаре и сладости, ему срочно нужно остыть. Ледяной душ бы отлично отрезвил, но это будет слишком. Гребаный Гарри Харт.

Полотенце отправляется в полет по комнате, а так толком и не вытершийся Эггси валится в кровать. Спать, спать, спать. В голове какой-то хаос, мысли налезают друг на друга, толкаются, каждая старается пробиться вперед, и все предлагают рассмотреть события последних суток с разных сторон. Это и так сейчас переполняет – мысли, впечатления, эмоции – и разбираться нет никаких сил. Парень адресует короткую молитву куда-то наверх: «Яоченьхочуспать», – мысленной скороговоркой произносит он, бессонница сейчас была бы просто невыносима. Морфей проявляет снисхождение, и через дюжину минут Эггси уже спит.
***

Использование парфюма Эггси воспринимает, как тренировку. В отсутствие наставника он может улучшить свои навыки. Этот аромат – его слабость, нужно научиться держать себя в руках, чтобы ноги не превращались в желе каждый раз, когда Галахад проносится мимо. Правда, последние три дня его днем с огнем не сыщешь – не мелькает в коридорах, не оставляет в кабинетах шлейфовый аромат, но Эггси сейчас это на руку, есть время для "тренировки".
Нельзя сказать, что он преуспел в самодисциплине. Вся она летит к чертям, стоит только открыть флакон с божественным ароматом. Нарциссизмом парень не страдает и сам от себя не тащится, зато каждый глоток приторного воздуха пробуждает целый фейерверк воспоминаний. Попытки приучить себя к аромату Табака Ванили привели только к тому, что Гэри постоянно ощущает присутствие Галахада рядом. Углубиться в книгу, выпустить реальность из зоны фокуса – сразу начинает казаться, что они в гостиной Харта готовятся к новому заданию. Поднимая голову от книги, Эггси частенько вздрагивает, настолько неожиданным становится вид собственной комнаты.
Ледяной голос Галахада грохочет в коридоре. Эггси искренне жаль того агента, на которого направлена вся мощь холодной ярости Харта, но сам он улыбается – наконец-то, Гарри вернулся.
– Гарри, я хочу с тобой выпить, – через час парень врывается в кабинет Галахада. Никакого стука в дверь, ему сейчас не до церемоний. Увидев Гарри, Эггси больше не может врать себе – он хочет повторения. Поэтому последний час он потратил на поездку домой (надо же было именно сегодня забыть флакон парфюма) и выбор вина. Пиво Галахад мог пить любое, но с вином он был истинным снобом. Бутылка дорогого вина в последний момент выскальзывает из пальцев и со стуком опускается на стол. Эггси знает, что Гарри уже должен был ощутить запах, не может не почувствовать аромат собственного парфюма, однако Эггси добавляет: – У тебя дома.
Между ними не должно быть недомолвок.
запись создана: 24.07.2016 в 10:59

@темы: фик, nc-17, (Galahad) Harry Hart, (Eggsy) Gary Unwin

Комментарии
2016-07-24 в 21:55 

she_rly
спасибо за продолжение!
всё так чувственно закручивается, ммм

2016-07-24 в 23:59 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
she_rly, спасибо, что читаете)
О, с этим ароматом просто не может быть иначе! Так что все будет только хуже :-D

2016-08-05 в 10:15 

Basile Panda
окончание бытия...
я как обычно - удачно зашла))))) *обмахивается платками из-за жары и жары текста*

2016-08-06 в 01:07 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Basile Panda, у Вас чутье))

2016-08-06 в 04:13 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
Сцена в баре - вся - это уже почти порно! Так сочно, томительно, вкусно! В нее так же хочется вгрызться зубами, как в Галахадовское запястье.
НЦ-а горяча и сладка, как и всегда у вас. Большое удовольствие! :love:

2016-08-08 в 12:02 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, Сцена в баре - вся - это уже почти порно! Так сочно, томительно, вкусно! В нее так же хочется вгрызться зубами, как в Галахадовское запястье.
Потому что этот аромат, помноженный на алкоголь, дает в итоге адское зелье)

2016-10-07 в 06:38 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
Новая часть, ура! Так чувственно, как вы, никто не пишет! Я по пять-шесть раз перечитываю каждый абзац, чтобы уловить все грани, их так много!

2016-10-07 в 15:27 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, у меня уже критически заканчиваются слова, чтобы полтора года одни и тех же чувства пытаться описывать разными словами)) Мне кажется, что я повторяюсь( Поэтому писать становится все сложнее.:weep2:

2016-10-30 в 03:13 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
Долгожданное продолжение! :jump:

2016-10-30 в 13:10 

Basile Panda
окончание бытия...
Долгожданное продолжение! :jump: о даааааа :heart::heart::heart:

2016-10-31 в 15:47 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, Basile Panda, все очень пассивно ждут, не капают на мозг, поэтому мотивации спешить нет :-D

2016-10-31 в 16:08 

Basile Panda
окончание бытия...
все очень пассивно ждут так это ж народ боится спугнуть вдохновение своей навязчивостью ))))

2016-10-31 в 16:12 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Basile Panda, так это ж народ боится спугнуть вдохновение своей навязчивостью ))))
Не, так-то у меня ад и израиль: физическое состояние ниже плинтуса, еле открываю глаза по утрам, на работе жду только окончания дня, туплю, упахиваюсь, как краб на галерах, еще и воспаление связок кисти умудрилась схватить. Когда ночи не спишь от боли, как-то не слишком хорошо пишется. :alles: То есть я все это время писала, просто слов по 100 в день только получалось.
Но все равно хочется же знать, что ждут:shy: Мало ли, уже и не ждут.

2016-10-31 в 16:29 

Basile Panda
окончание бытия...
То есть я все это время писала, просто слов по 100 в день ты прям герой, автор, вот честно. Сто слов в день, КАЖДЫЙ ДЕНЬ, это на сто слов больше, чем я пишу в....месяц -__- если считать смс.
Но все равно хочется же знать, что ждут:shy: Мало ли, уже и не ждут. ТАк те, кто читает и ждет! я просто в этом уверена, потому что ну как не ждать, когда текст остается прям на языке запахом тобаккованили. Ну как? ну как не ждать. Я вот неделю сижу в дайрях, а неделю не могу (некогда), и я теперь захожу и смотрю, появилось ли обновление в тобакко)) и вот я как-то две недели не заходила и вот зашла. и сразу две части прочитала)) можно даже сказать - вынюхала две части :lol: ТАк что, знайте, что ждут, надеются и верят :heart::heart:

2016-10-31 в 17:05 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Basile Panda, неее, я еще успеваю писать в дайрик, рецепзии на профитанные книги, обзоры на косметос и т.д. :-D Просто раньше я примерно за неделю главу писала - дня 3-4 пишешь по листу там, потом вычитываешь, где-то работаешь и отдыхаешь, где-то видишься с друзьями, где-то смотришь что-то или падаешь в чтение... Но я стараюсь писать каждый день. Иначе большой искус отложить. Это как все, когда я говорю, что устаю, к примеру, писать, или тяжело идет текст, предлагают сделать перерыв. Ну, вот блин. Не знаю, может, остальные авторы щелкнули - и текст есть, но у меня это занимает время, силы, мысли, эмоциональный ресурс. Это, как бэ, все равно работа.ТАк те, кто читает и ждет! я просто в этом уверена, потому что ну как не ждать, когда текст остается прям на языке запахом тобаккованили. Ну как? ну как не ждать.
Легкооо! Знаете, у меня есть один макси, 150 листов беспощадного Хартвина. Я писала его изначально в подарок одному человеку, думала, текст листов на 12 напишу. В итоге он растянулся на полгода, хотя обновляла его регулярно. И вот этот самый человек, которому это писалось, отвалился в первый же месяц. Перегорел, понимаете ли-с. И не по фику, а по фандому.
И многие его не дочитали, кто читал сначала или присоединился к процессу.
Как бы, здесь-то тоже полгода прошло)) И всего 30 листов. Правда, за это время еще всякого понаписала:-D Так что опыт не_ждания продолжения моих фиков у меня есть) А когда есть ощущение, что никому не надо, реально так и тянет отложить, не спешить... У меня есть фик, там всего 27 листов, ему больше года и...я бы его давно дописала, если бы не отвалились главные заинтересанты. А потом потеряла мысль, отвлекалась на другие, теперь так и не поймать то, что должно быть, так что пишу главу раз в несколько месяцев. Когда-нибудь допишу обязательно, не хочу их бросать, там портной!АУ без шпионов, но когдааа...

2016-10-31 в 17:15 

Basile Panda
окончание бытия...
Так что опыт не_ждания продолжения моих фиков у меня есть) А когда есть ощущение, что никому не надо, реально так и тянет отложить, не спешить... гспди ну просто жиза)) самое клевое , что не бросаете тексты. А на фикбуке есть?))

2016-10-31 в 17:21 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Basile Panda, сейчас я открою великую тайну: ссылка на фикбук в профиле ;-) А, чтобы никто не спалил, ник точно такой же :lol:

2016-11-02 в 09:20 

Basile Panda
окончание бытия...
А, чтобы никто не спалил, ник точно такой же ахахаха)))) даже не подумала профиль посмотреть :lol::lol:

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

kingsman

главная