Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:24 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Название: Tobacco Vanille.
Автор: Голова Великого Магистра.
Бета: отсутствует.
Размер: в процессе, 23 069 слов.
Фандом: Kingsman.
Жанр: слэш, романс, юст.
Пейринг/Персонажи: Гарри/Эггси.
Рейтинг: NC-17.
Предупреждения: обсценная лексика; ООС.
Дисклеймер: не мое, не претендую.
Размещение: с разрешения.
От автора: с очевидным кинком на одноименный парфюм Тома Форда.

Части 1-4.
Части 5-8.

– Злишься? – осторожно интересуется Эггси, украдкой поглядывая на возвышающуюся рядом скалу по имени Гарри Харт. Обычно на сидениях кэба тот выглядит естественно-расслабленным, а сейчас сидит прямой, словно арматуру проглотил.
– Нет, – Гарри фокусирует на нем рассеянный взгляд. – Но ты мог быть менее откровенным при Мерлине.
– Откуда я знал, что он у тебя? – Эггси пытается огрызнуться, но его голос звучит, скорее, виновато. Не собирался же ничего говорить о сексе, просто хотел подкатить к Гарри с изящным, но очевидным намеком. Кто его за язык тянул?!
– Если бы ты постучал и вошел спокойно, ты бы его заметил, – Гарри устало трет переносицу, закрывает папку и откладывает бумаги на колени. – Ты очень невнимателен, Эггси. Здесь столько ошибок... О чем ты вообще думал? Мерлин был еще слишком мягок с тобой.
– Прости, – коротко отвечает Эггси. О чем думал? О Гарри он думал и его крышесносном парфюме. Эти бумаги он готовил в тот период, когда его совсем по полу размазывало, тогда дышать было сложно, не то что соображать. А проверить на свежую голову он не подумал. – И за то, что наговорил лишнего. Теперь Мерлин знает.
Гарри смотрит на него долгим взглядом. От него Гэри становится не по себе, он понятия не имеет, о чем думает наставник, лучше бы тот устроил нереальную головомойку – так были бы понятны его эмоции. А сейчас на лице непроницаемая маска, не Гарри Харт – агент Галахад, мать его.
– Тебя это беспокоит? – наконец, бесстрастно спрашивает он.
– Ты же сам сказал, что я мог бы быть менее откровенным…
Эггси сбит с толку. Он думал, что Гарри будет злиться, потому что о них узнали, но тот явно имеет в виду что-то иное.
– Естественно, – отрезает Гарри. – Ты допустил столько ошибок, их чудом заметили вовремя! Бесследно для Кингсмена это, конечно, не прошло, но ничего непоправимого не случилось. Но могло, черт тебя дери! Ты чувствуешь хоть какую-то ответственность? И вместо работы ты вламываешься в кабинет с предложением выпить и потрахаться.
– Я имел в виду после работы!
– А вот это уже не было очевидным. Я, как могу, пытаюсь прикрыть твою гребаную задницу, мы почти разгребли все дерьмо, – Гарри выходит из машины. В его глазах сейчас пылает неподдельная злость. Эггси удивляется, что дверцу автомобиля тот закрывает аккуратно, а не хлопает со всей силы. Несколько шагов до крыльца, несколько резких поворотов ключа – и наставник буквально вталкивает его в дом. – И тут появляешься ты. Неудивительно, что Мерлин сорвался. Я был бы в бешенстве на его месте. Если бы ты держал язык за зубами, все бы обошлось, – Гарри разматывает шарф, вешает его вместе с пальто на вешалку, поворачивается к обалдевшему Эггси и впивается внимательным взглядом. – Меня ничуть не волнует, что кто-то узнает подробности моей личной жизни. Тебя беспокоит, что Мерлин знает?
– Нет, – Эггси яростно мотает головой. – Я не хотел стеснять этим тебя.
– Еще скажи портить мою репутацию, – Гарри усмехается. – Тебе приходят в голову странные мысли, мой мальчик.
Гарри проходит в гостиную, и Эггси следует за ним след-в-след. Харт восхищал его с первой встречи и продолжал регулярно его удивлять. Парень был уверен, что Гарри не захочет афишировать их связь, в конце концов, не он был ее инициатором. Рассказать Ланселоту – еще куда не шло, но Мерлин – совсем другое дело. Однако его совершенно не задело, что кто-то узнал об их связи. Более того, он даже не злился за ошибки как таковые. Гарри пытался прикрыть его и решить проблемы без привлечения самого Эггси, выгораживал перед координатором, а Гэри сам все испортил. И несмотря на все это, Галахад не злится не него, он злится на неудачное стечение обстоятельств.
Эггси не в силах отвести глаз от того, как наставник разливает виски. Пиджак отправляется на спинку дивана, а под белой рубашкой прослеживаются очертания мышц спины. Тихий звон хрустального графина и звук льющейся жидкости заглушают шаги, когда он вступает в поле запаха Гарри. Разогретая на коже ваниль, немного специй и легкая нота табачного дыма ощущаются в радиусе пары футов.
Прохлада стекла окутывает кончики пальцев и поднимается выше. Вторая фаланга. Третья. Ладонь. Не сводя взгляда с наставника, Эггси одним глотком выпивает виски. Нерастворенный лед и жаркая горечь алкоголя приводят вкусовые рецепторы в исступление – слишком оглушающий контраст, кажется, что нервную систему сейчас закоротит. Эггси видит только расширившиеся в полумраке зрачки Галахада и радужку цвета крепкого виски. Парень делает еще шаг, придвигаясь вплотную, пересекая орбиту. Еще секунду назад они существовали как две отдельные системы, а сейчас Эггси вовлечен в движение планетной системы, центром которой является Гарри Харт.
Казалось бы, теперь они должны пахнуть одинаково, но на коже наставника Табак и Ваниль раскрывается теплыми солнечными нотами. Медовый аромат ромашки. Сладкий запах наливающихся соком яблок. Цветущий хмель. Лугнасад. На своей собственной коже Эггси ощущает аромат иным. Сухие табачные листья. Только что вскрытая коробка сигар. Дым осенних костров. Благовония. Колкая горечь перца.
Гарри делает глоток виски и отставляет стакан куда-то за спину. Его руки ловко справляются с пуговицами пиджака Эггси, скользят по торсу вверх, и тяжелая ткань с легким шорохом оседает на полу бесформенным комом. Наставник склоняется и прижимается носом к шее, глубоко вдыхая.
– Ты сменил парфюм.
Его голос – это продолжение сладости, раздражающей обоняние. Обволакивающий. Мягкий. Вкрадчивый. Это не вопрос – простая констатация факта
– Да. – Эггси сглатывает. – Мне идет? – он спрашивает просто, чтобы снова почувствовать, как губы Гарри будут задевать шею, когда тот будет отвечать.
– Да, – Гарри прижимается губами к тонкой коже, замирает на мгновение и легонько трется ими, оставляя еле ощутимый влажный след. – Но я подобрал бы лучше.
– Подберешь? – чуть слышно выдыхает Эггси и смыкает руки на талии наставника. Через тонкий слой рубашки он ощущает ровное тепло кожи, нащупывает позвонки в районе поясницы и чувствует, как внутри зарождается дрожь.
– Подберу, – чуть слышно соглашается Галахад и сдвигает тело на полкорпуса вперед.
Теперь они прижаты друг к другу вплотную, их разделяют только два тонких слоя ткани, и в данный момент они явно лишние. Гарри хочется ощущать обнаженной кожей, оголенными нервами. Наставник медленно, дразняще покусывает мочку уха, мягко сжимает губами, царапает кромкой зубов. Эггси задыхается. От его жара, от возбуждения, от запаха сводит челюсти. Он дожидается, пока легкие наполнятся сладким ядом, и запускает пальцы в короткие волосы Гарри. Парень обожает, когда его волосы не скованы привычными линиями идеальной прически. Влажная от пота челка, свисающая на лоб во время тренировки. Потемневшие от воды волны, аккуратно расчесанные после душа. И недавнее воспоминание – хаос растрепанных после сна завитков. Он с удовольствием перебирает тонкие пряди, аккуратно поглаживает кожу и старается не увлекаться – возможно, Галахаду совсем не нравятся такие прикосновения, по нему же ничего не поймешь. Парфюмерная отрава заполняет легкие, смешивается с кровью, и Эггси тихо выдыхает:
– На тебе этот парфюм гораздо лучше.
– Тогда зачем? – интонации наставника раскрашиваются мурлыкающими нотами. Рубашка Эггси, будто сама собой, выскальзывает из-под пояса брюк, поясницу на мгновение окутывает прохладой, и тут же кожу накрывают теплые ладони. Похоже, сегодня Галахад будет дразнить его до бесконечности. Парень царапает короткими ногтями основание шеи, запускает пальцы под жесткий воротничок, отклоняется и смотрит наставнику в глаза.
– Потому что тебя заводит этот запах.
Гарри усмехается и отстраняется. Эггси обалдело хлопает глазами. Он что-то сказал не так? Кожа, согретая ладонями Гарри и так стремительно оставшаяся без их поддержки, покрывается мурашками озноба. Наставник устраивается на диване, распутывает свой идеальный виндзорский, вешает галстук на пиджак и, наконец, поднимает на Эггси глаза:
– Ты, кажется, хотел выпить?
– Да ты издеваешься! – парень в мгновение ока оказывается рядом, вцепляется в рубашку и впивается коротким поцелуем в губы. – Я трахаться хочу! И не смей заводить свою волынку, уверен ли я, не нужно ли мне время подумать. Не нужно!
Галахад сейчас напоминает Чеширского кота. Расслабленный, немного растрепанный, и, несмотря на то, что губы еле заметно изгибаются в улыбке, каждый изгиб тела показывает, что наставник доволен. "И самодоволен", – думает Эггси. На такой взгляд можно обидеться, но Эггси только с утроенной силой хочет эту самодовольную скотину. Все движения Гарри исполнены какой-то первобытной сексуальности, природного магнетизма – на все это организм реагирует, как на порцию возбудителя. Эггси изо всех сил старается сдержать эту лавину, но не уверен, что у него хватит на это выдержки – он же не Гарри Харт.
Гарри не пытается разогнуть пальцы Эггси, все еще стискивающие его рубашку, просто медленно поднимается навстречу, давая парню возможность самому отступить, капитулировать. Боже, он уже давно капитулировал, сдался на милость наставника, признавшись в своих желаниях. Теперь реакция Гарри не страшит, Эггси не стыдно за свои желания – он доверяет этому мужчине так, как не доверял, пожалуй, никому в своей жизни. И Галахад никогда не подводил его.
– Идем, – одними губами произносит Гарри, проскальзывает мимо и поднимается наверх.
Эггси замирает лишь на секунду, срывает с себя галстук и отправляется следом.
Как в замедленной съёмке: властный толчок в солнечное сплетение размазан в бесконечную секунду; парень успевает подумать, что сейчас он врежется затылком в дверь, и уже предвкушает неприятную вибрацию черепа от удара, но его затылок ловят цепкие пальцы Гарри. Он распластан по твердой поверхности горячим телом, и они целуются, как сумасшедшие. Галахад без стеснения мнет ягодицы Эггси, а парень мечтает только об одном, чтобы на нем уже не было никакой одежды.
Сейчас в лице наставника нет никакого самодовольства. В глазах неистовствует пламя такой сокрушительной страсти, что от одного взгляда в них кровь набатом стучит в висках. Эггси усаживает наставника на кровать и расстегивает его рубашку. Пальцы слушаются с трудом, но он старается не торопиться. Гарри прав, в этом есть свое особое удовольствие.
Черные ленты кинезиотейпа, змеясь, опутывают предплечье Гарри и резко контрастируют со светлой кожей. Эггси чувствует укол беспокойства. Он прослеживает кончиками пальцев обнаженные участки кожи между лентами. Тейп наклеен недавно, его края еще сохраняют остроту разрезов, пластырю не больше суток.
– Что с тобой? – только натренированное ухо может различить этот шелест, но тишину спальни не хочется нарушать громким голосом.
– Небольшое растяжение. Не волнуйся, – так же тихо отвечает наставник.
– Ты трахнешь меня? – серьезно интересуется Эггси. Его нисколько не волнует, что этот вопрос звучит глупо, сейчас это единственный уместный вопрос.
– А ты еще сомневаешься? – столь же серьезно отвечает Гарри и расстегивает пуговицу его брюк.
"В кабинет Галахада нужно сразу приходить голым, и плевать на всех Мерлинов", – думает Эггси. Это похоже на какое-то безумие: Гарри ласкает его так, что он с трудом проталкивает воздух через носоглотку. Одни только скользящие по коже пальцы вырывают непрошеные стоны из горла, а потом к ним подключаются губы. Обжигающие пятна поцелуев, влажные следы языка, стремительно испаряющиеся с кожи – Эггси кажется, что его сейчас разорвет от ощущений. Он сжимает плечи Гарри и опрокидывает его на кровать, мысленно умоляя полежать спокойно несколько минут. Ему нужна пауза в ласках, иначе он взорвется, к тому же ему нестерпимо хочется изучить тело наставника.
Резкая линия подбородка, острые ключицы, плоский живот… Его обуревают жадность и жажда. Запах парфюма такой сильный, что Эггси начинает забывать, что реальность может пахнуть иначе. Парень прижимается носом к шее, пытается языком нащупать пульсирующую кровью вену и легонько прикусывает кожу.
Руки Галахада до боли сжимают ягодицы. Тело скручивает судорогой, и Гэри теряет контроль. Он вгрызается в шею, терзает плечевую мышцу, ласкает языком рельефные следы собственных зубов и тихо рычит. Длинные пальцы скользят между ягодиц, о них хочется потереться. А еще больше хочется, чтобы Гарри не тянул, потому что невозможно уже терпеть! Эггси сдавливает локоть наставника и отдергивает руку, чувствуя под пальцами тканевую шершавость тейпа. Блядь, у него же травма!
– Гарри…
– Заткнись! – наставник в два движения подминает его под себя.
Гарри вдалбливает его в кровать, а Эггси из последних сил цепляется за его шею. Его размазывает тяжесть чужого тела, отсутствие кислорода и сводящая с ума квинтэссенция сладостной ванили. Нечем дышать, нечем стонать, даже хрипеть в ответ давно уже нечем, Гэри бы уже кончил триста раз, но Галахад виртуозно играет на его вожделении. Доводит почти до оргазма и за долю секунды до эмоционального взрыва останавливается. Снова и снова. Парень ненавидит его в эти моменты, но никакая сила не заставит его отпустить наставника.
Долгожданный оргазм выбивает возможность связно мыслить. Все расплывается в единое серо-черное пятно, Эггси не может рассмотреть даже самого Гарри, только чувствует его руки, горячее тело и тяжелое дыхание. Реальность приправлена кипящим ароматом Табака Ванили, как салат изысканным соусом. Необходимое дополнение, последняя пикантная нота, делающая блюдо уникальным.
Эггси прикрывает глаза. Темнота становится гуще и осязаемее, окутывает со всех сторон. Шевелиться, думать – нет никакого желания делать что-либо. Парень расслабляется и застывает вместе с этим пространством безвременья.

***

Темнота острая, холодная и враждебная, страшная и липкая, как в детстве. Эггси глубоко вдыхает, стряхивая оковы сна, и пытается разглядеть предметы окружающей обстановки. Нет ощущения привычного пространства, которое отлично стабилизирует в таких случаях. Неожиданно его пронзает – он у Гарри.
Совершенно не собирался засыпать, помнит, лежал и слушал дыхание наставника, а теперь уже глубокая ночь. Парень аккуратно ощупывает вторую половину кровати. Подвинуться ближе, но не помешать – ему понравилось просыпаться в обнимку. Почему-то это ощущается маркером прежних взаимоотношений: спокойно, все нормально, ничего не изменилось, несмотря на то, что до недавнего времени рядом с Гарри они не спали. Несколько напряженных секунд мозг обрабатывает информацию, и Гэри понимает, что спит один. Прохлада постельного белья сообщает об одиночестве весьма красноречиво, показательно: если бы Гарри вышел в туалет, постель бы хранила тепло его тела.
Становится неуютно. С минуту парень тупо сидит на кровати, прислушиваясь к гробовой тишине. Из уборной Гарри давно бы вернулся, если бы вызвали в Кингсмен, разбудил бы, значит, выбрал спать где-то один?..
Парень заворачивается в одеяло и выходит из комнаты. Движется привычно бесшумно, хотя недружелюбно настроенные половицы так и норовят скрипнуть под босыми ступнями. Галахад, наверняка, ходит так, что его невозможно услышать. Сознание мгновенно подсовывает образ узких босых ступней аккуратно ступающих по старинному дереву. Походка Гарри всегда немного небрежна, но его ноги сами знают, на сколько линий нужно отклониться от заданной траектории, чтобы паркет продолжал безмолвствовать.
Видя свет из кабинета, парень чуть не умирает от облегчения. Галахад уткнулся в два ноутбука и ворох бумаг. Эггси разглядывает красный халат и с удовольствием отмечает, что тот надет на голове тело. Вообще, облик Гарри сейчас далек от идеального: из-под стола выглядывают перекрещенные босые ступни, воротник халата сбился вбок, открывая шею и часть плеча, волосы все еще растрепаны.
Эггси заходит в кабинет, стараясь не шуметь, даже дыхание задерживает на всякий случай. Гарри настолько увлечен работой, что ничего не замечает вокруг, ни один мускул не дрогнул, а значит, есть шанс застать его врасплох.
– Почему не спишь? – Гарри поднимает голову.
Наверняка, тот услышал его, как только он с кровати поднялся – запоздало понимает Гэри и чувствует легкую досаду. И что можно ответить на этот вопрос? «Я подумал, что ты сбежал от меня спать на диван, и отправился тебя искать?» Большей глупости не придумаешь. Эггси пожимает плечами и останавливается за спиной Гарри, кутаясь в одеяло.
Гарри нашелся – сознание быстро протоколирует этот факт, и сон снова настойчиво предъявляет свои права. И чего Галахаду вздумалось работать посреди ночи? Сейчас бы уткнуться в него и спать спокойно до утра... Эггси выразительно зевает, но Галахад не обращает на него ни малейшего внимания. Наверное, так же зафиксировал пожатие плечами, счел достаточным ответом и, потеряв интерес, снова вернулся к работе. Парень со вздохом берется за воротник халата, чтобы поправить его – почему-то кажется очень важным вернуть его в правильное положение – и застывает. Засосы яркими пятнами выделяются на светлой коже шеи. Он тянет мягкую ткань вниз, обнажая плечо. Гарри выглядит избитым. Кровоподтеки чернеют в мягком свете настольной лампы, переливаются багряной россыпью, горчат сухостью вина, пугают фиолетовыми провалами.
– Это я? – Эггси сглатывает. Он никогда не был против засосов, с удовольствием ставил их сам и подставлял шею под чужие губы, но эти следы напоминают серьезные травмы.
– Аллергия на авокадо, – наставник чуть улыбается, но глаза его остаются серьезными.
– Болит?
– Надеюсь, ты не собираешься извиняться? – Гарри разворачивается на стуле к нему. Эггси смотрит на длинные ноги, сверкающие в разрезе халата, представляет, как он сам выглядит в одеяле, еще и синяки эти.. Он ржет. Видел бы их сейчас кто-то.
– Не собираюсь, – ухмыляется Эггси. – Для этого мне слишком понравился процесс. Но я не собирался тебя так раскрашивать. Над рубашкой будет заметно. Купить тебе тональный крем?
– Обойдутся, – наставник ухмыляется в ответ. Серьезность ушла из его взгляда; Эггси гадает, что это было: напряжение или обеспокоенность его возможной реакцией?
– Да уж, давненько я не слышал о тебе слухов. – Подушечки пальцев скользят по шее Гарри, однако стараясь не травмировать кожу. Сложно представить, что такие гематомы могут не болеть. – Гарри, что ты тут делаешь? Пойдем спать, а? – жалобно говорит Эггси.
– До утра нужно закончить.
Гэри скользит невидящим взглядом по кипе бумаг на столе и его осеняет. Он вытаскивает несколько документов и вздыхает. Ну, конечно. Гарри делает его работу.
– Мог бы и меня разбудить, – парень хмурится.
– Зачем? Я способен разобраться в этом сам, – Гарри выглядит неподдельно удивленным.
– Да потому что это, блядь, мой косяк! Не сомневаюсь, что ты можешь все, но ты не должен за меня ничего делать! – Эггси понимает, что заводится, а орать на человека, который жертвует своим сном, чтобы сделать за него работу – верх свинства. Пауза. Вдох. Три секунды. Десять. Дюжина. Продолжать возражать Галахаду нужно быстро. –Заваришь чай?
– Не уверен, что я готов к такому молниеносному краху своей карьеры: из секретных агентов в дворецкие.
Голос наставника звучит совершенно бесстрастно, в нем нельзя различить ни одной эмоции, лицо сохраняет привычно вежливое выражение, но парень точно знает, что своими словами задел Гарри. Он склоняется и обнимает того за шею, прижимается щекой к мягким волосам.
Засосы находятся на линии взгляда, от них невозможно отвести глаза. Честно говоря, обнять Гарри хотелось с того момента, как ноги перешагнули порог кабинета. Этот жест прекрасно укладывался в концепцию его сонного состояния, но диссонировал с сосредоточенным, склонившимся над бумагами Галахада. Сейчас он использует объятия, чтобы загладить свою вину, но искренне наслаждается ощущениями.
– У меня не получается заваривать чай так, как делаешь это ты. Не знаю, в чем магия, но у меня получается просто чай, никогда его особо не любил. А твой вкусный, – парень легонько прижимается губами к самому яркому синяку. В голове с трудом укладывается, что это сделал он. В подростковом возрасте всякое бывало, и сам ходил с синячищами, но так разукрасить шею Гарри Харта…
– Нужно было учить тебя не готовить мартини, а заваривать чай? - волосы на несколько мгновений приминаются от ладони Галахада. Не ласка, а маркер – "все в порядке, я не злюсь".
– Готовить мартини круче! – с жаром возражает Эггси. – Если бы ты тогда стал учить заваривать меня чай…
– Ты бы решил, что я – сноб и старый зануда? – усмехается Гарри и встает. – Идем, преподам тебе еще один урок от наставника.
Несколько резких движений, и ткань халата укладывается в строгие линии, присущие, скорее, костюму, чем мягкой бесформенной одежде. Воротник напоминает жесткий воротничок рубашки, теперь доподлинно известно, что пара ярких пятен будет заметна над ослепительно-белой тканью.
Эггси ловит заинтересованный взгляд Харта. Он напоминает о сплетении пальцев, горячих поцелуях в темноте одеяла и ярко-фиолетовых пятнах на шее наставника. Все внутренности скручивает от желания прикоснуться. Дотронуться. Повторить. Это какое-то гребаное наваждение, Харт сочтет его сексоголиком! Пальцы сильнее стискивают одеяло. Не дай Бог, сонный разум даст команду картинно скинуть его к ногам – вот пошлость получится, а прикоснуться никто не запрещает. Гарри еще разу не отталкивал его.
Несколько секунд – и момент упущен. Шаги Гарри звучат уже где-то в районе первого этажа – впору жалеть, что упомянул по этот долбаный чай! Эггси поспешно спускается следом и, как прилежный ученик, слушает лекцию о правильных способах заварки чая и личных секретах Харта. Пьет ароматный обжигающий напиток, поправляет сползающее одеяло и тайком от Гарри протаскивает в кабинет круассан с шоколадной пастой.
Когда тот замечает, то только ухмыляется и обещает, что Эггси будет переписывать все сам, если хоть один жирный отпечаток обнаружится на документах. Глядя на объем папок, парню хочется продезинфицировать руки до локтя, но он невозмутимо доедает выпечку и тщательно облизывает пальцы, глядя Гарри в глаза.

"Непонятно, как он собирался справиться с этим сам", – думает Гэри, ничком падая на кровать. Они вдвоем просидели до половины седьмого утра, как в режиме жесткого дедлайна, но почему-то не вызывает сомнений, что Гарри справился бы один. Не было бы даже этих скудных крупиц сна, но он бы обязательно справился, как всю жизнь справлялся до него. – "Хотя без меня ему бы не пришлось сидеть ночь".
Гарри разматывает с него одеяло, а у Эггси нет сил, даже чтобы помочь – сосредоточенности хватает, чтобы сдвинуться на несколько дюймов в сторону и прижаться носом к плечу. "Табак Ваниль" накрывает его вторым одеялом.

Парень проваливается в сон, чтобы быть выдернутым оттуда твердой рукой Гарри Харта. Он с трудом разлепляет глаза и смотрит на часы. Сияющие безжалостным красным цветом линии на циферблате раздражают сетчатку. Эггси приходится прикрыть глаза, чтобы сложить их в цифры. Восемь утра. Твою ж мать, Гарри, ты именно сегодня решил не опаздывать?!
– Скажи Мерлину, что я заболел, – язык заплетается и напрочь отказывается повиноваться сигналам мозга, – у меня простуда. Нет, лучше бронхит, – парень зарывается лицом в подушку.
– Да хоть альвеолит. Мерлин сегодня сочтет уважительной причиной только свидетельство о смерти. И нет, я не готов его подделывать, – наставник неумолимо стаскивает одеяло.
Эггси зябко ежится. Мурашки пробегают по спине, заставляют приподняться волоски на ягодицах и ногах и исчезают в районе пяток. Нестерпимо, до зубовного скрежета хочется, чтобы ладонь наставника прочертила непрерывную линию от основания черепа до коленей.. В голове яснеет не столько от холода, сколько от осознания того, что на него сейчас смотрит Гарри.
Теплая ладонь на загривке заставляет вздрогнуть. Парень надеется, что она спустится ниже, но Гарри только ерошит волосы кончиками пальцев.
– Вставай. Мне не хотелось бы прибегать к более радикальным мерам.
Этот голос – обманчиво мягкий шелк. Он может обволакивать, ласкать, но Эггси знает, в какие моменты с Гарри спорить опасно. Научился за время, проведенное вместе, когда можно язвить, издеваться, выпендриваться, а когда стоит заткнуться и делать. Конечно, попадание не было стопроцентным, но определенных успехов в этой области он добился, тогда как остальные попадали под гнев Харта гораздо чаще.
Сейчас он не знает, реальна ли угроза Гарри, но проверять правдивость его слов нет никакого желания. В конце концов, именно из-за его собственных косяков прилетело еще и наставнику.
Первый порыв «ма-а-ам, еще пять минут» и желание послать всех к Дьяволу уже прошло, даже жажда затащить Гарри в постель еще разок маячила где-то на периферии сознания. Сейчас Эггси в очередной раз ощущает свою беспомощность. Он никогда не знал, как выразить свою признательность этому человеку, как поблагодарить его за все, что тот сделал и продолжает делать. За возможность выбрать другую дорогу в жизни, когда никак не удавалось взять себя в руки и признать, что катишься по наклонной. За то, что продолжал решать его проблемы. Взять хотя бы эту ситуацию с парфюмом и сексом. Любой другой, наверняка, без колебаний послал бы его, а Гарри не только не оттолкнул, а допустил Эггси еще ближе. Настолько близко, насколько парень и мечтать не мог.
И Галахад продолжал совершенно бескорыстно заботиться о нем. Поначалу Эггси казалось, что в нем говорит чувство вины за смерть отца, но вскоре он понял, что ошибался. Спроси его, не смог бы объяснить, но он совершенно уверен, что Гарри заботится о нем, руководствуясь другими мотивами. Он знает, что наставник не простил себе смерть Ли Анвина, но это чувство вины, возможно, побудило его дать Гэри возможность зацепиться в Кингсмене, но не более. Он просто приоткрыл дверь, а ведь, по идее, мог бы пропихнуть его, дать возможность обойти соперников не слишком честным путем, но не стал.
И эта забота, попытки прикрыть его перед Мерлином, обучение каким-то бытовым мелочам, пожертвовать свои сном ради того, чтобы Эггси выспался – это не чувство вины. Что угодно, только не оно. Парень уже не знает, как назвать их общение, странно приправленное сексом: оно уже вышло за рамки дружбы, но находится за тысячи миль от понятия «отношения». Друзья с элементами секса?
Гэри с трудом переворачивается на спину и садится. Глаза фокусируются с трудом, движения заторможены. Никак не удается прийти в себя. Конечно, полтора часа сна – не черничный кекс, но бывало и хуже. Однако сейчас организм устраивает форменную забастовку и акции протеста против восстания из спящих, настойчиво требует покоя.
Парень свешивает ноги с кровати, с силой трет лицо и поднимает взгляд на Гарри. Хорошо, хоть тот на него не злится. Его глаза сейчас выражают, скорее, искреннее сочувствие. По самому Галахаду не скажешь, что он спал час с небольшим: гладко выбит, идеально причесан, рубашка слепит белизной, а о стрелки на брюках можно порезаться.
Идеальный Гарри протягивает ему руку и помогает подняться.
– У тебя есть десять минут на душ, а я пока сварю кофе. – Эггси крепко сжимает твердую ладонь и старается не шататься. Душ, да. Отлично. Лучше холодный. До конца дня, конечно, заряда не хватит, но пару часов он будет чувствовать себя человеком. – Если уложишься, успеем заехать за энергетиком.
Наставник оглушительно зевает, а Эггси улыбается. Непогрешимость Гарри Харта – не слишком легкая ноша не для него одного. Частенько приходится прикладывать усилия, чтобы не чувствовать себя ничтожеством рядом с ним. Этот зевок разносит эти ощущения в пух и прах.
– Уложусь, – Гэри кивает и прямо смотрит в глаза наставнику. – Спасибо, Гарри.
Этого чертовски мало, такое простое слово не может выразить все, что он хотел бы сказать. Ты же поймешь меня правильно, Гарри? Это не дежурная благодарность за кофе, энергетик или костюм, детали которого ты ночью собрал по дому и аккуратно разместил на вешалки – за все.
Рентген хартовского взгляда пронизывает всего несколько мгновений. Наставник серьезно кивает в ответ, а Эггси ощущает, как с плеч сваливается бетонная плита: тот действительно понял, что он имел в виду. И очень важно, что Гарри не стал отвечать. Кажется, воспаленное сознание сейчас не выдержало бы ответа. Неважно, что бы тот сказал, важен сам факт. Мозг Анвина сейчас переполнен эмоциями, мыслями, ощущением и тяжестью, еще капля – и все махнет через край. Галахад интуитивно почувствовал этот момент и дает возможность прийти в себя. Эггси тоже кивает и топает в ванную. Душ, костюм, кофе, энергетик – единственный алгоритм на следующий час.

***

Когда Гэри безуспешно пытался скрыться от этого аромата, он преследовал его по всем коридорам вкупе со своим обладателем. Гарри Харт постоянно мелькал перед глазами, невозможно было спрятаться. В особо тяжелые моменты Эггси задумывался о преследовании, и только здравый смысл позволял отмести эту мысль.
Но теперь, с тех самых пор, как бесконтрольная реакция на запах перестала сулить Эггси только дискомфорт и он был совсем не против пересечься лишний раз в коридорах с наставником, Гарри было не найти! Фиг знает, где сейчас регулярно сутками носило наставника. Эггси пытался даже поисковой собакой побыть, по «Табаку Ванили» он точно нашел бы Харта, но все усилия были тщетными: раньше этим ароматом была пропитана добрая половина офиса, а теперь везде пахнет чем угодно, только не этим парфюмом.
– Гарри, почисти мне мандарин. – Эггси аккуратно опускает мандарин перед Галахадом. – Пожалуйста, – вежливо прибавляет он, быстро ориентируясь по взгляду Гарри и устраивая задницу на краю стола, заваленного бумагами. Еще пара стопок, и будет как в комедиях: Харта вообще не будет из-за них видно.
К тому моменту, как тот был замечен в офисе, Гэри уже был готов сдаться и идти на поклон к Мерлину. От мысли, что Гарри в любой момент могут отправить куда-то надолго, лицо складывалось в гримасу. Не так давно сам готов был бежать на край света, но Галахад умудрился его посадить еще на один наркотик – секс.
Эггси терпеливо дождался, когда тот уйдет в свой кабинет, выждал полчаса, постучал – в общем, был максимально вежлив и предупредителен, однако попытка оторвать Гарри от работы под предлогом обеда провалилась. Наставник безапелляционно заявил, что занят, и буквально вытолкнул его за дверь.
Смирение в рейтинге анвиновских добродетелей болталось где-то на последних строчках, поэтому и парень решил действовать, как привык: с риском серьезно огрести. Такой способ был чреват частыми провалами, но и награда в случае удачи была шикарной. Взять хотя бы то, как он наорал на Гарри в архиве. Эггси был уверен, что совершает самую грандиозную ошибку в своей жизни, а получил то, о чем и мечтать не смел.
– Эггси, а тебе не кажется, что ты охуел?
Если бы взгляд мог испепелять, Эггси бы точно покоился сейчас горсткой пепла на темной столешнице. Впрочем, он и сейчас готов рассыпаться на кусочки, один вдох – и его уже развезло. Гарри, конечно, благоухает Табаком и Ванилью. Это можно считать запрещенным приемом, когда собственное упрямое тело не пытается выработать антидот, а предает его снова и снова, с радостью принимая яд.
– Я был предельно вежлив, – парирует Эггси. Главное в такие моменты – прямо смотреть в глаза.
Гарри отвечает таким выразительным взглядом, что Эггси не нужно слов, чтобы понять все, что тот хотел бы сказать. Однако уже через секунду приходится давить в себе разочарованный стон, когда наставник снова утыкается в бумаги. Полдюжины минут проходит в невозмутимом молчании. Гарри работает, как ни в чем не бывало, виртуозно игнорируя мандарин.
– Гарри, – Эггси не выдерживает первым и напоминает о себе. Волосы наставника лежат мягкими волнами волосок к волоску, отливают жемчужным сиянием в свете электрических ламп. Гэри хочется взбить их в хаос утренних кудрей – так Гарри кажется близким и настоящим, а не тем роботом, который маниакально перебирает бумаги. И этот маньяк или врежет ему сейчас, или отчитает по полной; но все же лучше, чем эта угнетающая тишина.
Гарри несколько секунд крутит в руках ручку. Кажется, он сломает сейчас перо – костяшки пальцев белеют от напряжения, но в следующий момент он тщательно закрывает ее, аккуратно кладет рядом с бумагами и откидывается на спинку кресла.
– У тебя не получается почистить мандарин так, как делаю это я? У тебя выходит просто мандарин, а у меня – магия? – на губах Гарри играет насмешливая улыбка, но слова его полны яда, а в глазах – призрак надвигающейся злости.
– Я хочу тебе кое-что показать, – Эггси с трудом сдерживает вздох.
Реакцию Галахада можно понять. У него аналитический склад ума, он постоянно анализирует и видит даже неявные причинно-следственные связи, поэтому сделать что-то "просто так" – для него это нонсенс, ошибка в отлаженной системе осмысления. Не факт, что и прямые приказы он выполняет, когда не понимает их природу.
У парня есть веская причина для такой просьбы. Проговаривать ее не хочется, это сломает эффект. Да и, по правде говоря, он не уверен, что добьется желаемого результата, нужно просто показать его, если все получится.
Гарри сжимает губы в ответ, сверлит тяжелым взглядом и, кажется, сейчас закатит глаза, как при первой встрече в баре, однако берет мандарин и протыкает тонкую кожуру краешком ногтя.
Черт, а он и правда не мог бы почистить мандарин, как Гарри. Эггси завороженно наблюдает, как пальцы ловко снимают узкую ленту кожуры единой спиралью виток за витком, обнажая оранжевую мякоть. Парень искренне рад, что мандарин спелый, и кожура отходит без труда – бывают такие экземпляры, которые невозможно почистить, не залив соком и едким эфирным маслом все руки. Пятна на манжетах рубашки ему бы точно не простили.
Гарри разламывает мандарин пополам, отламывает пару долек и отправляет в рот, после чего поднимает глаза. Его взгляд полон вежливого интереса, и в нем больше нет злости. По крайней мере, Эггси очень рассчитывает, что ее действительно нет. С Гарри станется взять себя в еще более жесткие тиски, и тогда все это – бомба замедленного действия.
Гэри задерживает дыхание, подносит его кисть к носу и закрывает глаза. Он мысленно отсчитывает несколько чрезмерно длинных секунд и глубоко вдыхает. В темноте зажмуренных глаз каждый выступ на шершавой кожуре взрывается терпкими брызгами, а потом смешивается с завораживающим теплом "Табака Ванили".
Идеально.
– В твоем парфюме не хватает мандаринов, – в голосе прорезается неожиданная хрипотца.
От получившейся смеси кружится голова, будто он в первый раз ощутил пьянящее воздействие аромата на собственное тело. Хотя нет, еще сильнее. Много сильнее.
Эггси медленно проводит языком по запястью Гарри, ощущая выпуклость вен и сухожилий, чувствует солоноватый привкус кожаного ремешка часов.
Гарри напрягается. На мгновение его рука каменеет и, кажется, что он сейчас вырвет ее, но через секунду все растворяется, как наваждение. Харт привычно усмехается уголком рта и растирает между подушечками пальцев кусочек кожуры. Эггси снова ощущает цитрусовый взрыв, а потом Гарри делает то, от чего сдавливает дыхание: проводит подушечкой пальца по его запястью. Оранжевый мазок на коже еле различим, его можно только угадать, но Гарри это и не нужно: он безошибочно прижимается к этому участку носом и неторопливо вдыхает.
– Неплохо. – Этот голос сейчас – чистая ваниль со специями. Но если аромат заполняет комнату, то голос заполняет Эггси изнутри. Резонирует с сердцебиением, заставляет откликаться на свой зов центральную нервную систему. – Можешь написать Тому Форду с предложением дополнить аромат.
– Достанешь мне его адрес? – он пытается пошутить, но все еще не может вздохнуть свободно. Тяжесть внизу живота и напряженный член не способствуют размышлениям. В голове только одно – неистовая жажда Галахада со всем его афродизиачным арсеналом.
Парень соскальзывает с кресла на колени наставника. Подлокотники вынуждают прижиматься всем телом, не дают расслабиться и отодвинуться, молния на брюках врезается в член, но Эггси не обращает на это внимания. Значение имеет только реакция Гарри.
– Тебе совсем непонятна фраза "я очень занят"?
Гарри, кажется, ждет от него ответа – взгляд ясно говорит об этом. Эггси хочет отшутиться, но в голове ни одной мысли. Пустота, вакуум, заполненный запахом табака, ванили, специй и мандаринов.
– И тебя не смущает наличие камер в моем кабинете? – из молчания Гарри уже извлек нужную информацию. Его рука мягко ложится на поясницу.
Гэри Анвина сейчас ничего не смущает. Когда-то он не испытывал угрызений совести, воруя из магазинов, а сейчас плевать, даже если это покажут на большом экране всему офису. В данный момент ничего не имеет значения. Пусть завидуют.
Гарри не ждет ответа, видимо, читает его во взгляде. Он на ощупь расстегивает пуговицы на рубашке, а когда накрывает соски пальцами, Эггси закусывает губу, чтобы не застонать. Это прикосновение пронизывает насквозь. Как будто по телу пропущены оголенные провода вместо сложной нервной системы. Все искрит, тело напрягается в ожидании электрических импульсов. Парень запускает пальцы в прилизанные завитки волос и придвигается ближе.
– Только быстро, – тихо выдыхает Гарри в ухо и прикусывает мочку.
В его голосе нет деловой сухости – за это Эггси бесконечно благодарен. Рваные выдохи – страсть и жар, от которого приливает кровь к лицу. Боже, да как угодно! Быстро, медленно – как захочешь, Гарри, только не смей останавливаться!
Несмотря на то, что сам попросил быстро, Галахад не торопится. Бесконечно долго ласкает соски, теребит их, гладит, сдавливает, пока грудь не начинает гореть огнем, пока пожар не охватывает все тело. Эггси ничего не соображает. Цепляется за волосы, как утопающий за соломинку, прижимается губами к шее и раз за разом наполняет легкие сладостным ядом. Вдыхает как можно глубже, пока грудь не начинает болеть от напряжения, а не тело не скручивает болезненной судорогой.
Парень захлебывается воздухом, кашляет и стонет одновременно.
– Так не пойдет, – вместо шепота слышен легкий шелест. Эггси накрывает прохладой. Он непонимающе хлопает глазами, пока не нашаривает взглядом глаза Гарри. Радужка цвета молочного шоколада залита солнечными бликами. – Дыши, – продолжает наставник.
Парню хочется сказать, что с ним все в порядке, он не задыхается, просто это слишком охуенно и остро, он не может это контролировать, но язык отказывается повиноваться. Остается только дышать. Несколько глубоких вдохов и выдохов царапают горло свежестью. Дюжина дюймов свободного пространства, но без бешеной концентрации аромата, разогретого кожей Галахада, воздух кажется безвкусным и холодным. Как фильтрованная вода.
Гарри дает ему всего несколько секунд, чтобы прийти в себя, а потом впивается в губы поцелуем. Страстным и требовательным. Здесь не нужно думать, что делать – тело знает все само. Эггси целует его с жадностью, граничащей с остервенением. Их поцелуй – такая же квинтэссенция безумия, как и все остальное. Как эти руки, короткие ухоженные волосы, узкие бедра, обтянутые дорогой тканью, до блеска отполированные оксфорды – как весь Гарри.
Молния брюк расходится, будто без посторонней помощи. В глазах темнеет от прилива крови, а когда Гарри сдвигает резинку трусов и накрывает ладонью член, Эггси понимает, что все получится быстро. Очень быстро. Мгновенно. Стремительно. Иначе он и не сможет, возбуждение хлещет через край, как в активный период пубертата.
Гарри сдавливает головку пальцами, Эггси отстраняется и стонет, а в следующий момент снова вгрызается во влажные губы поцелуем. Полноценный секс ему сейчас не светит, это понятно. Даже если бы у Гарри была куча времени в запасе, он бы просто не дотянул. Хотя от одной мысли, как этот охуенный мужчина мог бы изводить его часами, раз за разом оттягивая оргазм, голова идет кругом. Хватает краткого перерыва в прикосновениях, чтобы сделать себе мысленную заметку: в следующий раз приходить выпить к Гарри нужно в выходные, чтобы не нужно было никуда бежать с утра.
Обрывок размышлений вышибает из головы мощными, отрывистыми движениями руки.
Сколько не тверди себе, что это просто мастурбация, от нее давно уже не рвет крышу – все бесполезно, Эггси кажется, что сам воздух в кабинете пульсирует в такт биению его сердца.
Если бы Гарри не разорвал из поцелуй, он, наверное, отрубился бы от недостатка кислорода. Дышать можно только ртом. Нервно глотать воздух, с силой вталкивать его в сжатое горло, стонать, двигать бедрами, усиливая контакт – единственный возможный вариант. Появись сейчас в кабинете новенький стажер, Мерлин, королева Англии, да хоть сам Господь Бог, он все равно не сможет остановиться.
Парень быстрее двигает бедрами, рвет размеренный ритм, стискивает плечо Галахада так, что белеют костяшки, но оргазм все равно настигает внезапно. Короткое прикосновение губ к шее разрывает сознание в клочья, Эггси застывает. Собственное тело напоминает монолитную жесткую конструкцию: он не может шевельнуть ни одним мускулом, пока выплескивается в подставленную руку.
Осязание возвращается кусками – так складывают мозаику. Несколько минут Гэри силится рассмотреть сложившуюся картину, но та раз за разом ускользает от понимания.
– Мандарин?
Лицо Галахада быстрее всего попадает в зону фокусировки. Эггси снова бросает в жар, только теперь от мысли, что будь на Гарри очки, им бы никакие камеры не понадобились. Он оглядывается на стол, но, кроме бумаг, ноутбука и злосчастного фрукта, там ничего нет. Просто порно – еще куда ни шло, остальным будет видно, что они только целовались, а вот сниматься в ролике от первого лица – такая перспектива не прельщает.
– Только после тебя, – парень отпускает многострадальную руку наставника и сдавливает обтянутый брючной тканью член. Сползти под стол и отсосать так, чтобы тому все гайки посрывало.
Гарри бросает короткий взгляд на часы и отрицательно качает головой. От разочарования хочется снов наорать на него, и Эггси наорал бы, если бы не знал, что это бесполезно. Сегодня он уже испытывал наставника на прочность, и если прозвучало «нет», это значило «нет». Теперь нужно вставать с колен и короткими перебежками перемещаться в сторону туалета – видок у него тот еще.
Парень с трудом поднимается. Координация движений еще немного под кайфом, но на ногах он стоит твердо. На костюме Галахада, конечно, ни капли, о совместном душе можно и не мечтать. А вот самому Эггси он просто необходим. Костюм, к счастью, не особо пострадал сверху – все размазано по коже и легко укроется под брюками и рубашкой, но сперма уже неприятно остывает, поэтому тянуть с водными процедурами не стоит.
– Я приду вечером, – сообщает парень, застегивая пуговицы. – С мандаринами.
– Приходи.
Гарри не сводит с него взгляда, поэтому Эггси направляется к двери самой твердой походкой, на которую сейчас способен. Было бы отлично раздобыть у кого-нибудь сигарету или хорошую порцию коньяка до похода в душ – отличный способ прийти в себя.
А потом – за мандаринами.
***

Секс с мандаринами Эггси долго не может выкинуть из головы. Кажется, тогда Галахад оттрахал его везде. Причем под "везде" он подразумевает не место действия, а части собственного тела. Как он не пытался облачить это в более понятные формулировки, раз за разом терпел сокрушительное поражение в битве с собственным сознанием. Остаётся только забить на все и махнуть рукой, все равно рассказывать он никому не собирается.
Все, что происходит между ним и Гарри, давно перешло в раздел очень личного. Раньше бы он, пожалуй, с удовольствием рассказал друзьям о своем любовнике, потому что трахался Галахад, как Бог. Но сейчас у парня не возникает даже такой мысли. Не потому, что они шпионы – у Галахада был обычный человеческий дом. Гарри здоровался с соседями, если они сталкивались на улице, всегда интересовался здоровьем старушки, живущей через дорогу – она была из тех людей, которые всегда оказываются там, где они не нужны. Гарри не раз рассказывал, как ему приходилось ныкаться от этой вездесущей бабули, когда он возвращался домой, залитый кровью. Или как однажды помогал ей поймать кэб, чтобы она могла отвести своего милого Бадди к ветеринару, ведь он занозил лапку! Галахад тогда не спал почти трое суток, соображал не просто с трудом – реальность вокруг соответствовала полотнам сюрреалистов, и его шатало от усталости. «Кажется, она решила, что я пьян», – смеялся Галахад. – «Еще две недели поджимала губы при встрече со мной».
Немного старомодная обстановка, сумасшедшее количество картин и бабочек на стене, газетные вырезки в кабинете, а в уборной чучело любимой собаки – все это признаки немного эксцентричного человека, не более Гораздо важнее, что по этому дому Гарри передвигается без пистолетов.
И Эггси ни в коем случае не стесняется их разницы в возрасте. Никогда не стеснялся такого охуенного мужчину, а сейчас, черт, да он с удовольствием познакомил бы Гарри с друзьями, если бы потребовалось! Только их сексом не хочется делиться даже на словах.
По сравнению с мандаринами их первый секс кажется целомудренным и почти пуританским. Галахад и сейчас остается внимательным и чутким любовником, Эггси с ума сходит от его ласк. Все тело под этими пальцами превращается в одну эрогенную зону. Гарри ласкал его до болезненной остроты, доводил почти до отключения сознания, срывал все предохранители. Целовал, пока даже воздух не начинал вибрировать от возбуждения. Эггси пару раз даже чувствовал себя неопытным юнцом рядом с ним, хотя раньше считал свои сексуальные похождения достаточной школой для обучения всему требующемуся, дальше только совершенствоваться. Однако никакого смущения он не испытывал. С Гарри нельзя было стесняться, только бесконечно, всей душой и телом, отдаваться ему. Гарри Харт творил с его телом что-то невообразимое простыми прикосновениями, а гребаный парфюм от Тома Форда умножал все ощущения на десять, как будто они трахались под наркотой. И он чувствовал такую же отдачу от Гарри, для того это не было формальностью или одолжением, он не лучился превосходством – получал искреннее удовольствие от его реакций. Если вдуматься, то удовольствие партнера в постели для наставника было гораздо важнее своего собственного. И все же создавалось впечатление, что с каждый разом Гарри отпускает себя, позволяет больше, чем ранее. Словно клубок ниток разматывает.
Мандаринами после этого они оба пахли три дня. Жизнерадостный оранжевый цвет и круглая форма – этот образ теперь вызывает у него далеко не вкусовые ассоциации. Гэри любит мандарины, но решает некоторое время их не покупать - так можно скончаться от сексуального истощения.
Когда через неделю Эггси находит на своем столе идеальной формы оранжевый фрукт, то не сомневается, кто его оставил. Он находит Галахада в своем кабинете. Гора остро пахнущих корок соседствует с очищенными мандаринами, а Гарри неторопливо дочищает последний.
– Голоден? – невозмутимо спрашивает наставник.
Эггси молча кивает, сглотнув, и садится напротив.
А дальше они едят мандарины. Они просто едят мандарины! Гребаный Гарри Харт позвал его отобедать мандаринами!
Сначала Эггси злится. Разочарование заполняет его до краев и грозит вырваться наружу, плеснуть в лицо резкими словами, поэтому он торопливо откусывает сразу половину мандарина и тщательно жует. Устраивать словесную перепалку, когда самого переполняют эмоции – хуже не придумаешь, Гарри уделает его в два счета. А когда парень успокаивается, то понимает, что предъявить, в общем-то, нечего. Ему никто ничего не обещал, а мандарины Гарри выбрал шикарные. Сочная мякоть сама расползается во рту, обволакивает язык цитрусовой сладостью, но не приторной, а свежей и яркой. В общем, мандарины были потрясающе вкусными. Наверняка, этот идеалист знает какой-нибудь специальный мандариновый магазин, куда их привозят сверхзвуковым самолетом из недостижимого для простых смертных мандаринового рая.
Эггси благодарит за обед и компанию уже без иронии, ему всегда нравилось проводить время с наставником, и он не дурак отказываться от его общества. Обычно у Гарри находилась дюжина-другая интересных, поучительных, а иногда и смешных историй, но сегодняшняя встреча прошла почти что в гробовом молчании. И Эггси не почувствовал никакого дискомфорта. Они просто ели мандарины.
– Эггси, – Гарри окликает его, когда он уже берется за ручку двери.
Эггси поворачивается:
– Да?
– Не создавай себе лишних триггеров.
На осознание требуется всего секунда. Мандарины не могли остаться только мандаринами после произошедшего. Гарри был прав, мандарины превратились для Эггси не просто в символ, они стали триггером, отключающим часть сознания и включающим жажду секса. Это не слишком удобно для обычной жизни, но важнее, что может стать губительным для агента: легко выдать себя, пялясь на мандарин в чьей-то руке и вспоминая сумасшедший секс. Наверняка, со временем Эггси разобрался бы с этим сам, но Галахад решил эту задачу быстрее и изящнее.
Гэри достает свой мандарин из кармана. Он совершенно забыл о нем, а то с удовольствием тоже подразнил бы этого невыносимого мужчину процессом снятия кожуры – может, и у него получился бы такой идеальный серпантин. Гэри кидает его Галахаду и с удовольствием наблюдает, как тот ловит подачу без всяких усилий.
– Но если я приду к тебе с мандаринами, ты прекрасно знаешь, что это будет значить, – парень ухмыляется.
– От символа я не отказывался, – Галахад совершенно легкомысленным образом подмигивает и одним движением смахивает кожуру в корзину для бумаг. Кабинет до прихода уборщиков будет пахнуть цитрусами.
Наверное, сейчас он будет долго оттирать пальцы от мандаринового сока, думает Эггси. Однако наставник коротко протирает руки влажной салфеткой, не глядя, выбрасывает ее и подвигает ближе гору бумаг. Вдохов не слышно, но этот выразительно-мрачный взгляд нельзя не заметить. Гарри опять загрузили работой по уши.
– Может, я помогу? – предлагает парень.
Гарри отрицательно качает головой:
– У тебя задание, Мерлин уже ждет тебя.
Эггси коротко кивает и выходит из кабинета. «Мерлин уже ждет тебя» может значить как то, что ему нужно прийти сейчас, так и, что Мерлин уже полчаса клянет его всеми известными словами – в конце концов, очки он оставил в кабинете, а пунктуальность не является основополагающей добродетелью Гарри Харта.

Эггси привозит с задания пару небольших ранений и ванильную сигару для Гарри. Ждет реакции, пока тот крутит ее в пальцах, и старается не морщиться от боли. До медблока Эггси не успел добраться, Галахад встретился раньше, и вот он рассказывает какую-то смешную чушь о задании, а Гарри молчит. Потом убирает сигару в нагрудный карман пиджака и коротко говорит:
– Спасибо.
Радости в его голосе не слышно. Да, Гарри не курит, но сигары курят, не затягиваясь, а она пахнет, почти, как его парфюм, осталось только специями обсыпать. Это показалось хорошей идеей.
Галахад приближается, и Эггси снова тонет в аромате его парфюма. Он устал на этой гребаной миссии настолько, что "Табак Ваниль" не будоражит нервы, не возбуждает, а обволакивает теплой пеленой. Успокаивает, убаюкивает.
Галахад протягивает руку:
– Идем, Эггси. Тебе нужно в медпункт. Все остальное может подождать.
Эггси хватается за руку и чуть не вскрикивает от резкой боли. Там же только царапины, что может так болеть? Острое и неприятное ощущение разливается под пиджаком. Гарри помогает ему встать и отводит в медблок.
Видя свой окровавленный пиджак и разводы на костюме Гарри, парень чувствует себя виноватым. Раны-то, и правда, небольшие, но, оказывается, кровоточили так, что до пиджака добрались. Неудивительно, что Гарри первым делом потащил его к врачам. А он, дебил, мог бы и в зеркало глянуть, прежде чем к наставнику переться!
От резкого запаха антисептиков начинает кружиться голова. Гэри думает, как здорово было бы свернуться клубочком сейчас и поспать, а потом уже Гарри, ванильные сигары и прочие мандарины.
Он вздрагивает от укола иглы и сильных пальцев на плече и поднимает голову. Гэри, видимо, начал выключаться, и наставник поспешил на помощь. За свою реакцию немного стыдно, нужно встряхнуться и отстраниться, но парфюм сегодня действует на него нетипичным образом. Сейчас не яд клубится в крови, а снотворное. Убаюкивающие объятия Гарри и ванили – так они засыпали рядом, утомленные сексом. Парень приваливается к груди наставника и прикрывает глаза. Уколы иглы, протыкающей кожу, вспыхивают ослепительными белыми брызгами в темноте сомкнутых век, но рука Галахада на загривке каким-то чудесным образом сглаживает болевые импульсы. Наверное, это местная анестезия – сейчас трудно разобраться в своих ощущениях.
Каким-то чудесным образом Гэри оказывается в кресле, а потом перед ним возникает стакан сока и сэндвич.
– Ешь. Я вызвал тебе кэб, домой сам доберешься?
Гэри вяло кусает сэндвич, делает глоток сока и кивает. Доберется. И он не голоден, просто устал.
– А вот поесть забудешь, – Гарри настойчиво указывает глазами на сок, и Эггси понимает, что пауза затянулась, – давай. Я не требую от тебя невозможного.
Гэри улыбается и послушно ест. Гарри никогда не требовал невозможного. Все невозможное он совершал сам, а перед Гэри ставились реальные, хоть и сложные задачи. Сожрать сэндвич – уж точно не отнести к разряду невыполнимого.
После еды ему становится лучше. В голове проясняется, и, в целом, парень чувствует себя более дееспособным и отдохнувшим. Тонкий аромат щекочет ноздри, и Эггси благодарен всем богам, что организм не реагирует сейчас бешеной эрекцией. Любовник из него вышел бы никакой, бревно и то было бы отзывчивее, осталось бы только жалобно попросить Гарри отдрочить ему или судорожно мастурбировать в кэбе – оба варианта не вызывают энтузиазма.
Из кресла получается подняться самому, но все равно он не отстраняется, когда наставник приобнимает его за плечи и помогает сесть в кэб. Все это время Гарри был пугающе серьезным, а теперь привычно улыбается Эггси:
– Отдыхай. Завтра увидимся. У меня тоже для тебя кое-что есть.
Закрывшаяся дверь швыряет в лицо облако теплой ванили и бобов тонка. По телу мгновенно расползается сладкая истома предвкушения. Впору пожалеть, что не повис у Галахада на шее – сейчас они могли бы сладко трахаться. Вместо сэндвича – аромат "Табака Ванили" в крови, вместо сока – поцелуи Гарри... Он глубоко вдыхает, задерживает дыхание и расслабляется. Привычно откидывается на спину, но тут же морщится от боли и приваливается к окну.
На периферии сознания настойчиво зудит какая-то мысль, но Эггси никак не может ее поймать.
запись создана: 06.11.2016 в 22:32

@темы: фик, nc-17, (Galahad) Harry Hart, (Eggsy) Gary Unwin

Комментарии
2016-11-10 в 08:22 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.

2016-11-10 в 12:41 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, типа того, да) У них тут будет горячо)

2016-11-14 в 07:19 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
:love:

2016-11-14 в 12:24 

panKOSHAK
метамфетаминовый пончик
ОООО очень здорово! И горячо)))
И я теперь просто жажду попробовать этот парфюм.
не сочтите за придирку, но слишком много слова "наставник"

2016-11-14 в 13:11 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
panKOSHAK, И я теперь просто жажду попробовать этот парфюм.
Попробуйте, вдруг у Вас в городе есть)
не сочтите за придирку, но слишком много слова "наставник"
Иначе будет слишком много "Гарри")

2016-11-14 в 13:40 

panKOSHAK
метамфетаминовый пончик
Голова Великого Магистра, ага, есть)
"Гарри" не так бросается в глаза))

2016-11-14 в 13:50 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
panKOSHAK, ага, есть)
Тогда он стоит того, чтобы понюхать. Но, опасно, можно подсесть!:lol: А стоит он, как крыло от самолета!:weep2:
"Гарри" не так бросается в глаза))
А мне очень. Обилие "Гарри " заставляет меня бегать кругами в панике :-D

2016-11-14 в 13:58 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
А у нас нетуууу... Я уже все парфюмерные обошла! :weep2:

2016-11-14 в 14:07 

panKOSHAK
метамфетаминовый пончик
Голова Великого Магистра, да я уже поплакала над его ценой))) но все равно попробую, очень уж вы вкусно описываете)))
а мне к концу всего текста везде виделись сплошные "наставники"))

2016-11-14 в 14:49 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, искать владельца Табака Ванили на понюхать))
Хотите, пришлю Вам надушенную открытку? :-D

panKOSHAK, но все равно попробую, очень уж вы вкусно описываете)))
О, он такой... :buh: Сама тащусь, имею отливант и рыдаю над ценой.
а мне к концу всего текста везде виделись сплошные "наставники"))
А мне мелькают сплошные Гарри :-D

2016-11-14 в 16:00 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
2016-11-14 в 16:19 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, да легко, киньте адрес в личку)
Запечатаю в пакетик, чтобы не выветрилось.

2016-12-04 в 04:53 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
Добралась наконец-то до 11 части! Мрр, вкусно! Когда приедет посылочка - обязательно попробую и с мандаринами. :)))

2016-12-05 в 11:43 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, надеюсь, скоро закончить эту сагу))
Если что-то доживет, можно и с мандаринами))

2016-12-14 в 04:49 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
Тону в тексте, как в этом парфюме!

2016-12-14 в 12:31 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, скоро закончится) 2, думаю, максимум, 3 главы)

2016-12-14 в 14:08 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
Не уверена, что хочу, чтобы он заканчивался. :)))

2016-12-14 в 15:28 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, а так можно до бесконечности писать варианты их секса :lol: У них осталось еще пара неразрешенных вещей. Так что я начала одну главу, но не уверена, что уложусь в нее. А последнюю я точно знаю)

2016-12-14 в 17:46 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
так можно до бесконечности писать варианты их секса
То, о чем можно читать бесконечно!

2016-12-14 в 22:25 

Голова Великого Магистра
Life imitates art.
Инь Ян, по-моему, только секс будет очень скучно и однообразно) У меня в фиках и так его полно))

2016-12-15 в 00:37 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
Вот сколько уже прочла - у тебя, у других - никак не надоест!

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

kingsman

главная