Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
07:10 

менее капли. Главы 3-4

дашустрик


Название: менее капли
Автор: futuredescending
Ссылка на оригинал: здесь
Переводчик: дашустрик
Бета: Чёртова Сова
Жанр: АУ, дарк, научная фантастика
Пейринг/Персонажи: Гарри/Эггси
Другие персонажи: Мерлин, Рокси Мортон | Ланселот, Чарли, Честер Кинг | Артур, Джеймс | Ланселот, Персиваль, Амелия, Ричмонд Валентайн, Газель, Джамал, Райан
Рейтинг: R
Предупреждения: смерть основного персонажа
Дополнительные авторские теги: психическая нестабильность; клоны; навеяно сериалом Тёмное Дитя/Orphan Black; необоснованные отсылки к “Королю былого и грядущего”; элементы эпистолярного жанра (а почему бы и нет); суицид в первой главе; некоторые люди не настолько мертвы, как предполагалось ранее; отдадим дань Каприке/Caprica

Краткое содержание. Мужчина, должно быть, чувствует пристальный взгляд, который задержался на нем дольше обычного, потому что он оборачивается посмотреть на Эггси, и время останавливается.
У Эггси нет привычки подолгу рассматривать себя в зеркале, но он может узнать собственное лицо, если уж его обладатель уставился в ответ, это дезориентирует. На какое-то истерическое мгновение он даже задумывается, а существует ли он сам на самом деле.

Примечания автора. Итак, это ещё одна вроде как экспериментальная работа, вдохновение для которой черпалось из “Тёмного Дитя”, и если вы видели первую серию, то имеете представление о том, что произойдёт в первой главе, за это заранее извиняюсь D:
P.S. Оцените прекрасную обложку от TheBlueMenace здесь. Она ОФИГЕННАЯ!

Примечания переводчика. В качестве эпиграфов к главам и кое-где по тексту используются цитаты из “Короля былого и грядущего” Т.Х. Уайта в переводе С.Б. Ильина

Также выкладывается на ао3 здесь

Глава 3


Ещё не время обращать тебя в сокола… так что можешь пока посидеть и поучиться на человека.



_____



Дорогой Гарри,

Раз уж у нас зашла речь о признаниях, которые никогда не увидят свет, вот ещё одно: меня часто соблазняет мысль проверить, как там мои братья. Я упоминаю это только потому, что был сегодня в Мадриде, и я знаю, что один из них учится неподалёку в Сарагосе.

Ладно, признаюсь снова: я взял машину. Я увидел его своими глазами (не волнуйся, я тщательно спрятался). Как странно видеть себя, но не себя. Знаю, с испытаний прошло не так много времени, но я уже, кажется, забыл собственное лицо.

Он был такой загоревший, Гарри, и его волосы выгорели почти добела из-за солнца. Ему легко улыбаться той дерзкой улыбкой, которая, все знают, предшествует проказам. Он точно романтик и любовник, ведь нет никого, кто не привязался бы к нему, испытав на себе все его очарование.

Моё третье признание: я завидовал.

Я думаю о том, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы я был им, или другим, таким же как он. Был бы я так беззаботен? Любил бы? Был бы счастлив? Даже если бы моя жизнь не была бы такой благословенной, или если бы мне не повезло вырасти без любви и относительного комфорта, не была бы такая жизнь лучше?

И поэтому я спрашиваю тебя, зная, что ты не услышишь вопроса, и я не получу ответа: ты когда-нибудь задумывался, каково это? Ты хоть иногда видишь их? Ты хоть иногда желаешь, чтобы судьба выбрала не тебя, а кого-нибудь другого, такого же как ты, для этой ужасной ноши?

Знаю, в таких мыслях мало толку. Ты часто говоришь мне, что задаваться вопросом почему, значит впустую тратить время и энергию, которые лучше направить на что-то другое. Что я сведу себя с ума, если продолжу. Ты всегда был гораздо более практичен, чем я, но ты и жил с этим на несколько десятков лет дольше. Ты должен был найти какой-то способ выжить, правда?

Твой, все время задающий вопросы,
Галахад


_____



Поворчав, что у него есть дела важнее, чем нянчиться с толпой клонов...

(- Это практически твои должностные обязанности, - самодовольно говорит ему Гарри.
- Цыц, - зыркает на него Мерлин.)

... Мерлин уходит, и они остаются наедине в палате или лаборатории, или как, блядь, это место называется. У Эггси столько вопросов, что он не знает с какого начать, но прежде чем он открывает рот, Гарри разворачивается к нему и спрашивает:

- Хочешь обзорную экскурсию по территории?

Это, казалось бы, невинный вопрос, но после всего, что произошло, и не забывая того факта, что Гарри чуть не задушил его каких-то пару часов назад, Эггси не может не уточнить:

- Ты же не заведёшь меня в лес, заставив идти впереди шагах так в сорока, и не застрелишь потом, да?

- Не глупи, - говорит ему Гарри, - я бы сначала заставил тебя выкопать собственную могилу.

Не обращая внимания на Эггси, открывшего рот от неожиданности, Гарри ведёт их по лабиринту коридоров, которые Эггси не может запомнить, пока, наконец, они не выходят к лифту, настоящему обычному лифту, а не секретному, как в примерочной. Кнопки на панели свидетельствуют о наличии подземных уровней и трёх этажей над землёй.

- Где мы? - спрашивает Эггси, глядя на то, как Гарри нажимает кнопку с цифрой 1, хотя у него мало надежды получить от этих людей ответы на прямые вопросы. - Чертовски уверен, что не в Лондоне.

Похоже, Гарри предначертано постоянно удивлять его, потому что он тут же отвечает:

- Хертфордшир. Довольно обширное поместье, раскинувшееся над и под землёй, как ты уже мог заметить. На территории есть частная посадочная полоса, несколько акров леса и два озера.

Описание, будто взятое со страниц буклета, рекламирующего недвижимость, звучит почти уютно. Будто где-то на территории есть охотничий домик с лосиными рогами в качестве декора, и на выходных представители голубых кровей охотятся здесь с полным антуражем: собаками, лошадьми и бедными-несчастными лисицами. Эггси уверен, что остальные жители пригорода, обитающие здесь, понятия не имеют о соседстве с толпой клонов-убийц.

- Что-то я запутался, кто вы такие. Вы... клонируете людей, но тот парень, Джеймс, говорил о... - он колеблется, пытаясь найти наиболее дипломатичную формулировку, но что уж, - убийстве людей в Словении?

Может, он неправильно услышал. Он тогда находился в стрессовом состоянии. До сих пор находится, вообще-то.

- Мы работаем в разных направлениях, - говорит Гарри, натянуто улыбаясь и ни на секунду не задумавшись, продолжает. - После Первой Мировой войны английские дворяне остались со значительными состояниями, мёртвыми наследниками и желанием сохранить мир во что бы то ни стало. Они основали агентство, которое не отчитывается ни перед кем кроме себя, но чьей задачей всегда было изменение человечества к лучшему. Конечно, сороковые принесли с собой популярность евгеники - понятия, которое пережило зверства нацистов и попало в наши лаборатории, где смягчилось, трансформировалось из идеи создания высшей расы в идею улучшения их всех. Но вместо того, чтобы ставить эксперименты на людях, в Кингсмен решили пойти другим путём и создать клонов для опытов.

Все это звучит... ужасно, вообще-то. В очередной раз за этот день Эггси теряет дар речи, пока двери лифта открываются в гостиную очень красивого, очень старого и очень богатого особняка, слегка пахнущего пылью и полиролью, - полная противоположность спартанскому, индустриальному декору подземных уровней.

- Что ты имел в виду, когда сказал, что я - твой генетический преемник?

- Юноша, которого ты встретил при таких печальных обстоятельствах, был Галахадом второго поколения, названным так в честь рыцаря круглого стола в соответствии с артурианской мифологией. Каждый агент Кингсмен получает имя рыцаря в качестве кодового имени. Однако, первые агенты Кингсмен вели настолько опасный образ жизни, что она часто обрывалась слишком рано. Было решено, что клоны, кроме того, что послужат полезными субъектами для экспериментов, могут использоваться для выполнения наиболее опасных заданий вместо агентов. Только в шестидесятых число удачных экспериментов начало превышать число неудачных, и в 1965 году было рождено первое годное поколение клонов. Я был одним из того поколения и впоследствии получил место Галахада. Джеймс, к слову, первый клон-Ланселот.

- Ты... ты был первым Галахадом? - спрашивает Эггси шокировано, почти споткнувшись о край ковра, по которому они идут к большим французским дверям на противоположной стороне просторной комнаты. Обстановка, наверное, стоила больше, чем Эггси доведётся увидеть за всю жизнь.

- Первым Галахадом, который был клоном, да. Я был снят с активной службы в 2013 году и стал наставником для Галахада 2.0, который был выбран как наиболее жизнеспособный из своей группы. Я должен был заниматься этим и изредка, при необходимости, выполнять миссии, пока через месяц не закончился бы испытательный срок Галахада, и его бы не перевели в полноправные агенты.

Что ж, это объясняет буквально убийственные приёмы Гарри. А вот Галахад решает покончить с собой. Выбор времени кажется более чем подозрительным.

- Может, он... он не хотел быть агентом? Ему вообще предоставили выбор?

А возможно, это ошибка – сказать такое, потому что Гарри одаривает его уничижительным взглядом, который заставляет Эггси съёжиться.

- Выбор не имеет значения. Мы были созданы с единственной целью, и наш долг её выполнить. Галахад одержал верх над одиннадцатью другими кандидатами из своей группы, доказал своё генетическое превосходство и стабильность. Всё, как и сказал Артур: выбросить всё это сейчас, значит впустую потратить ценное время, ресурсы и энергию!

Под конец голос Гарри так усиливается, что эхом отражается от высоких потолков, заполняя пустое пространство горячим гневом и спрятанным подо всем этим, понимает Эггси, горем.

Эхо всё ещё звенит у Эггси в ушах, когда он протягивает руку и дотрагивается до руки Гарри, останавливая его стремительный, целенаправленный шаг.

- Ты грустишь, - говорит Эггси, не думая.

Гарри даже не смотрит на него, только отмахивается:

- Не говори чепухи.

- Ну почему чепухи? Это же правда? Он был твоим… клоном или агентом-протеже, или как там. Это нормально, скучать по своей, эм, модели. Брату? Сыну? Погоди. Так мы что... родственники? - Эггси спрашивает, пытаясь совладать с лицом и не скривиться, потому что это чертовски странно.

Он пытается незаметно посмотреть на Гарри, напрягается, чтобы заметить сходство, на всякий случай. Он будет выглядеть так же, когда станет старше? Вообще-то, это будет не так уж плохо, думает Эггси, пока взгляд скользит ниже по высокой, подтянутой фигуре.

А это уже кошмарная мысль, если они действительно родственники.

- У нас общее генетическое наследство от одного из основателей Кингсмен, первого человека, принявшего титул Галахада, если точнее. – Гарри снова идёт, найдя свой ритм в широкой походке и равномерном декламировании. Это более безопасная тема. - Все клоны одной модели берут начало от генетического кода одного человека, но твоя ДНК была значительно улучшена с учётом разнообразных дефектов, обнаруженных в моём поколении. Каждое новое поколение разрабатывается, чтобы быть лучше предыдущего.

Прежде чем Эггси задаёт очередной вопрос, Гарри торжественно открывает двери, и природа поместья Кингсмен завладевает всеми его чувствами.


Красиво. И всё такое огромное, вокруг простирается ухоженная лужайка, окружённая темными вечнозелёными растениями, над головой небо без облачка. Эггси всю жизнь провёл в Лондоне и никогда не видел такого огромного открытого пространства. Теперь он понимает, почему собакам иногда так хочется бегать вокруг как безумным и кататься по траве и в грязи, забыв обо всём на свете.

Он медленно приближается к каменной балюстраде и смотрит вниз. На лужайке перед ним нарисован большой белый логотип Кингсмен.

- Знаешь, для секретной организации вы, ребята, слишком уж любите оставлять своё имя где угодно.

Гарри подходит к нему:

- Иногда скрываться лучше всего на виду. Ты ведь не знал, что мы существуем. Для мира мы всего лишь элитное ателье для джентльменов.

- Ты сказал, что есть другие, как я, в моем... поколении, - говорит Эггси неуверенно, потому что сейчас, когда он подобрался к сути, он не может думать о себе как о клоне. Но он не против думать, что у него случайно нашлись братья. Это пока проще принять. - Где они? Они тоже агенты Кингсмен?

- Галахад всегда лишь один, - говорит Гарри, и в его голосе проскальзывает что-то тоскливое, возможно он скучает о днях в качестве агента. - Других из твоего поколения мы считаем экспериментальными субъектами, которые были намеренно воспитаны "в дикой среде". Они... не знают о своём происхождении, выросли в разных окружениях, культурах, социально-экономических классах и странах. Мы наблюдаем и изучаем эффекты, которые эти факторы могут оказывать на их физическое и психическое состояние в течение жизни. Это помогает нам улучшать следующее поколение.

- Так что? Выходит, я вытянул короткую спичку? - Эггси не может не спросить с горечью. Ему интересно, есть ли где-то там он - расфуфыренный принц, или хотя бы он, у которого есть счастливая маленькая семья где-нибудь в пригороде, а сам он учится в университете, чтобы стать, да хрен его знает, бухгалтером что ли.

- Боюсь, тебя вообще не должно было существовать, - говорит Гарри, наконец поворачиваясь и рассматривая его. Но в этот раз вместо того, чтобы выглядеть так, будто размышляет какую кость сломать первой, он смотрит на Эггси задумчиво и с сожалением. - Пойдём, здесь есть на что ещё посмотреть.

Оказывается, в Кингсмен есть стойла и настоящие лошади. Эггси никогда раньше не подходил к ним так близко, и он очарован их вытянутыми бархатными мордами и большими печальными глазами. Он настолько восхищён, что забывает о беспокойстве, которое кипит в нём, не прекращая, и о том, как Гарри смотрит на него, не отрываясь.

- Ли тоже очень нравились лошади. Хотя ему всегда было очень жаль, что заводчики взяли прекрасных животных и сделали из них обманчиво хрупких существ, - замечает Гарри, и это как будто кто-то подошёл и лопнул воздушный шарик с радостью Эггси. - Он работал здесь. Твой отец был одним из наших лучших исследователей.

Эггси качает головой, отрицая:

- Он был морским пехотинцем. Так он умер. Мне мама рассказывала. Поэтому его никогда не было дома. Я к тому, что я любил отца, но у него не было денег, чтобы обучиться такому. Он не был...

- Он был необычайно одарённым молодым человеком, который несмотря на свой класс получил стипендию в Оксфорде. Его завербовали в Кингсмен вскоре после этого, и он продвинул программу клонирования на десятилетия лишь за несколько месяцев. Его работа внесла вклад в то, кем ты являешься, включая твою генетику. Часть его запала была от того, что он и его молодая жена столкнулись с проблемами, пытаясь зачать собственного ребёнка, - говорит Гарри.

Эггси хмурится, пока части головоломки встают на место. Его отец, судя по немногим воспоминаниям, которые у него есть, всегда отсутствовал гораздо дольше, чем был с ними.

- Так вы имплантировали одного из этих клонов в... в мою мать?

- Нет. Сотрудникам Кингсмен запрещено входить в состав тестовых групп. Видишь ли, это должно быть слепое исследование.

- Я не понимаю. Я...

- Твоего отца уволили из Кингсмен в 1997 году за кражу собственности семью годами ранее. Были доказательства, что он проник в ту часть лабораторий, к которой у него не было допуска, но выяснить, что он украл, не удавалось. До сегодняшнего дня.

- Меня, - говорит Эггси безжизненно. - Он украл меня.

- Да, - подтверждает Гарри. - Он был твоим создателем, но ещё больше он желал быть твоим отцом.

- Но мой отец умер в том году, как он мог... - и тут он понимает, со всем ужасом. - Вы убили его? Вы убили моего отца?

- Я рассказываю тебе это сейчас, Эггси, - говорит Гарри. С каждым его шагом вперёд Эггси отступает на шаг, пока не распластывается по двери стойла, и одна из ебучих лошадей не начинает жевать его волосы, - чтобы ты понимал серьёзность ситуации. Кингсмен не терпит предателей. Организация сохраняет секретность любыми средствами.

И только теперь Эггси понимает насколько тут пустынно, только они двое и лошади. Гарри обманом заманил его сюда. Он действительно собирается его убить, блядь.

- Мне жаль, что я влез, - он начинает лепетать, сердце колотится как сумасшедшее. - Я ничего не скажу! Любого спроси, я никогда никого не сдавал, клянусь!

- Лишь один клон из поколения становится агентом. Лишь один клон из поколения узнаёт о том, кто он, - говорит Гарри. - Галахад мёртв, и нет никого, кто бы занял его место. Никого, кроме тебя.

Осознание всего этого занимает несколько секунд, и Эггси понимает, что не дышал.

- Ты хочешь... ты хочешь, чтобы я стал Галахадом?

- Со временем, да. После тренировок и множества наставлений. Похоже, мой уход в отставку придётся отложить. Это - наше предложение.

Он хочет спросить, не сошёл ли Гарри с ума, но, учитывая, кто они, и что здесь происходит, Эггси не уверен, что хочет знать ответ. Он - клон. Он - секретный агент. Он - секретный агент-клон в организации, которая убила его отца. Что за ёбанное блядство.

- А если я скажу, что невъебенно счастлив, но нет, спасибо, вы ведь убили моего отца и всё такое?

- Тогда, полагаю, у тебя уже есть представление о том, что произойдёт, если ты откажешься.

Эггси сглатывает, чувствуя подступающую тошноту. Он очень жалеет, что решил побыть добрым самаритянином. Он мог бы продать это чёртово пальто и часы за пару-тройку сотен фунтов как минимум.

- Тогда не похоже, что у меня богатый выбор, - по крайней мере пока. Он не из тех, кто смиренно воспринимает удары судьбы.

- Знай, Эггси, это не то, чего я хотел для тебя, - внезапно говорит Гарри, грубо хватая его за плечи. Неожиданный накал сильно пугает Эггси, и он инстинктивно начинает вырываться. - Если бы был другой способ... но Артур не любит неожиданности, а ты оказался слишком большим сюрпризом. Без этого компромисса он бы заставил тебя разделить участь отца и покончил с этим.

- Почему ты говоришь это? Ты один из них! Ты помог убить отца, ты...

- Потому что это я помог Ли украсть тебя! - Эггси прекращает вырываться, замирает. - Это была моя идея. Ли был моим другом, и я хотел помочь ему получить то, чего он не мог добиться сам. Я глупо считал, что нам сойдёт это с рук, и в течение семи лет так и было, - Гарри невесело усмехается. - Когда обман раскрыли, Ли взял всю вину на себя и даже не заикнулся обо мне, хотя меня-то можно заменить. Его казнили, и теперь у меня долг перед твоим отцом, который я никогда не смогу оплатить.

- Тогда как ты можешь ожидать, что я это сделаю? - спрашивает Эггси. - Зная, что они сделали, чёрт, что они делают.

- Потому что всё, как ты сказал. У тебя нет другого выхода. Ты сделаешь всё, что нужно, чтобы выжить, Эггси. Так поступают те из нас, кто остался здесь. Это всё, что мы можем сделать.

- И если я это сделаю, - говорит Эггси, ненавидя себя за то, что голос звучит так тонко и испугано, будто он снова маленький мальчик, боящийся темноты, - то я тоже в конце концов прыгну под поезд?

- Нет, - говорит Гарри, в его голосе слышна сталь, в потемневших глазах видна решимость. - Я этого не допущу.

Снова - он не произносит вслух.

_____




Дорогой Гарри,

Извини моё скучное обращение к цифрам, но потерпи меня минуту.

Галахад, версия 1.0: 25 успешных субъектов
Ланселот, версия 1.0: 22 успешных субъекта
Персиваль, версия 1.0: 30 успешных субъектов
Кей, версия 1.0: 35 успешных субъектов

И так далее, и тому подобное.

Возможно, это для тебя не новость, но я вот что нахожу любопытным:

Галахад, версия 2.0: 7 успешных субъектов
Ланселот, версия 2.0: 5 успешных субъектов
Кей, версия 2.0: 5 успешных субъектов
Персиваль, версия 2.0: 2 успешных субъекта
Борс, версия 2.0: 5 успешных субъектов

И всё. У наc лишь пять моделей клонов второго поколения, и тех немного - ни одного двузначного числа. Нас так мало, когда наших предшественников было так много. Почему такая разница?

Ты говоришь, это потому, что нужда во втором поколении меньше благодаря нашему улучшенному дизайну, но я хорошо тебя знаю, Гарри. У тебя глаза чуть сужаются, когда ты не говоришь мне всей правды.

Никто, конечно, не рассказывает мне ничего так же легко, как ты, но, похоже, даже ты не поддержишь меня здесь. Неужели программа в конце концов провалилась? Нам всем уготован неизбежный конец?

И если так, то почему я чувствую только облегчение?

Гадахад


_____




Очарование поместья Кингсмен ушло, и Гарри ведёт Эггси обратно в здание. В конце концов у него будет время исследовать поместье позже, учитывая, что остаток своего обозримого будущего он проведёт здесь.

- Мама будет волноваться, - Эггси шепчет, когда они входят в особняк и направляются к лифту. - И друзья. Я должен был только вернуть пальто.

- Я найду способ дать им знать, что ты в безопасности, - заверяет Гарри.

- А если я не в безопасности?

Гарри останавливается и поворачивается к нему, но Эггси избегает его взгляда.

- Эггси, всё, что тебе предстоит, я уже испытал. Всё, что ты будешь делать, я уже делал. Ты уже превосходишь меня по дизайну. И у тебя есть кое-что, чего у меня не было, - говорит он, наконец, вызывая у Эггси любопытство, заставляя его поднять глаза. - Ты не один.

Глядя на Гарри, его элегантность и грациозные движения, Эггси сложно поверить, что он в чём-то лучше, чем стоящий перед ним мужчина. Для начала, не похоже, что у Гарри в любую минуту начнётся паническая атака.

- Здравствуй, Гарри. Здравствуй, Эггси.

Новый голос, молодой, женский, отвлекает Эггси от вертящихся в голове мыслей, и когда он поворачивается посмотреть на неё, то видит ровесницу со светло-каштановыми волосами и добрым симпатичным лицом. Её улыбка меркнет, когда она сосредотачивается на Гарри.

- Мне было жаль услышать о Галахаде.

- Эггси, это наш недавно назначенный Ланселот. Она преемница Джеймса, - представляет Гарри, и, будто по команде, она тут же протягивает руку.

- Это Ланселот? - Эггси спрашивает, не веря, вместо того, чтобы поступить вежливо и пожать протянутую руку. - Хм, в смысле, без обид. Я думал... Я думал, мы тут все должны быть клонами?..

- Вот что я имел в виду, когда говорил, что ДНК может быть значительно изменена и улучшена с каждым поколением, - усмехается Гарри.

- Прости, - говорит Эггси смущенно и с опозданием пожимает её руку.

- Всё в порядке, ты не первый, кто предположил подобное, - отвечает Ланселот. - Кингсмен считает полезным иметь в своих рядах женщину-агента. Для нас открыто больше дверей в отношении того, на какие миссии мы можем отправиться.

- Например? - спрашивает Эггси. - Потому что единственное, что приходит в голову, так это... ох.

- Мы живём, чтобы служить, - говорит Ланселот, прежде чем попрощаться с ними кивком.

Пока она уходит, покачивая бёдрами, аккуратный хвост качается из стороны в сторону, Эггси говорит:

- Значит, можно добавить высококлассное эскорт агентство к списку ваших основных услуг, а?

- Кто сказал, что это исключительно женская прерогатива? - Гарри уже уходит, когда Эггси оборачивается к нему и перестаёт возмущаться, и ему приходится догонять, запрыгивая в лифт, когда двери уже закрываются.

- И... что теперь, раз уж я, ну знаешь, изъявил желание не умирать?

- Твой выбор времени очень удачен, если принять всё во внимание, - Эггси почти фыркает, Гарри игнорирует его, продолжая, - так получилось, что сегодня вечером мы начинаем испытания Кея. Пока что ты присоединишься к ним.

- Кей?

- Ещё один будущий агент.

Двери лифта открываются на одном из подземных этажей, возможно даже на том же самом, где Эггси уже побывал. Он снова следует за Гарри по запутанным коридорам, пока они не подходят к двери, которая ничем не отличается от остальных, за исключением стоящего перед ней Мерлина с планшетом.

Как только Мерлин видит их, он смеряет Эггси взглядом, без слов, одними глазами говорит с Гарри и снова смотрит на Эггси.

- Хорошо, что ты согласился, Эггси, - говорит он искренне. - Заходи.

Эггси смотрит на Гарри, ожидая подтверждения, и после его кивка подходит к двери, открывает её и заходит.

Двенадцать идентичных лиц одновременно поворачиваются посмотреть на него, и жуткий эффект от взгляда на такое количество одинаковых людей с одинаковым выражением лиц, стоящих рядом, в одинаковых унылых серых комбинезонах, заставляет Эггси отпрянуть.

Клоны. Они все клоны.




Глава 4

Человеческое сердце нельзя отбросить подобно тому, как иные бросают пить. Пьянство касается только вас, и только от вас зависит, покончить с ним или нет, но душа возлюбленной не является вашей собственностью, вы не вправе распоряжаться ею по своему усмотрению, вы в долгу перед ней.


_____



Они высокие, но при этом не выглядят долговязыми или неуклюжими, похоже, благодаря строгому режиму тренировок и диет, у них густые тёмные волосы, которым любой бы позавидовал, и такие же тёмные глаза. Волевые подбородки, пухлые губы. Они красивы, но напряжённость их взглядов, и то, как они смотрят, вызывает тревогу.

Эггси выпаливает первое, что приходит в голову:

- Привет, ребята.

Ноль реакции. Они продолжают смотреть на него, и Эггси заставляет себя безразлично пожать плечами и сосредоточиться на комнате. Простые серые панельные стены, цементный пол, койки, заправленные по-военному. Бараки почти не отличаются от тех, что он запомнил за краткий период подготовки на морпеха. В дальнем конце комнаты полностью открытый туалет и душевые, будто Кингсмен взял идею открытой планировки и зашёл с ней слишком далеко.

Он разворачивается к двери и тянет за ручку, чтобы проверить не заперто ли, и отшатывается, когда та резко открывается, и Мерлин почти врезается в него.

- Стройся, - говорит Мерлин таким тоном, будто это вежливая просьба, но команда настолько знакомая, что Эггси начинает двигаться ещё до того, как звучит последний слог.

По крайней мере, у них всех это общее, думает Эггси, стоя в центре комнаты по стойке смирно рядом с остальными клонами и ощущая себя недомерком.

- Сегодня вы начинаете ОТА, то есть оценочные тренировки агентов, на должность Кея, - начинает Мерлин, прежде чем взглянуть на Эггси. - Вы заметите некоторые несоответствия в группе. - Эггси чувствует косые взгляды других клонов. - С этого момента обращайтесь к нему как к Галахаду. Он будет проходить тренировки с вами, но он не модель Кей. Ясно?

Единый хор ответов "есть, сэр" заполняет комнату. Эггси не уверен, что когда-нибудь сможет привыкнуть к их идеальной синхронности.

- Хорошо, - отвечает Мерлин и взмахом руки и кивком прощается таким же вежливым тоном, - вольно.

Они не двигаются, пока свитер Мерлина не скрывается за закрывшейся дверью, и Эггси кажется, что дышать стало чуть легче, хоть и ненамного. Когда он оборачивается, то видит, что большинство клонов расходятся к койкам, чтобы изучить содержимое небольших шкафчиков.

Все, кроме троих, которые стоят вокруг него, не сильно отличаясь от голодных троллей.

- Ладно... - Говорит Эггси, изучая одинаковые лица, - я не очень-то уверен как вас называть.

- Нам дают позывные из фонетического алфавита, пока не получим позывной агента. Я - Альфа, - говорит первый.

- Браво, - представляется второй.

- Чарли, - заканчивает третий, у которого такие же манеры и тон, но при этом он кажется гораздо более самодовольным. - До нас доходили слухи о том, что случилось с предыдущим Галахадом, но это и неудивительно. Психологическая нестабильность - распространённый дефект твоей модели. Ты, скорее всего, один из экспериментальных. Где тебя откопали?

- Экспериментальных?

- Это те, кто не знают, кем являются, - объясняет Браво, чуть ли не закатывая глаза от незнания Эггси. - Кингсмен, должно быть, в отчаянии, если докатился до такого.

Отлично, на него не только богатые мудаки смотрят свысока в реальной жизни, но и клонированные богатые мудаки. И он даже не может отколоть хорошую шутку про мамочку, потому что её у них нет.

- А каково это быть самым уродливым? - говорит он вместо, что, в принципе, тоже неплохо, если судить по смешку и медленному отступлению.

- Не обращай на них внимания, - раздаётся голос, привлекая внимание Эггси к... ещё одному клону Кея. Этот, по крайней мере, кажется дружелюбным, протягивает руку так же вежливо, как и Ланселот. - Они думают, что лучше остальных, потому что были созданы первыми. Кстати, я - Эхо.

- Приятно познакомиться, - говорит он, пожимая руку Эхо. - Знаю, я теперь должен быть Галахадом, но вообще-то меня зовут Эггси.

- Эхо и Эггси, - говорит Эхо, и его губы складываются в улыбку. - Говорят, отставным агентам разрешают выбрать собственное имя. Жду не дождусь этого дня. Думаю, я выберу имя Алекс. Ты из Лондона?

- Родился и вырос там, - подтверждает Эггси. - До сегодняшнего дня больше нигде и не был. Ну, только однажды. В Дартмуре. Базовая подготовка. Это были не каникулы.

- Я родился в этом учреждении и провёл всю жизнь на его территории. Нам запрещено покидать её, пока не получим статус агента.

- Звучит так, будто здесь становится тесно спустя какое-то время. Даже в Лондоне так было, - отвечает Эггси, думая о бессчётных долгих днях брождения по улицам без работы и денег, которые часто заканчивались ночами полными неприятностей.

- Всё не так плохо. У нас очень подробное расписание. Не даёт бездельничать. Мы всю жизнь готовились к этому моменту, шансу стать агентом.

Эггси так и подмывает спросить почему. Что такого замечательного в том, чтобы застрять на определённом клочке земли на всю жизнь, когда тебе говорят, что делать, что есть, что надеть, и даже не иметь времени на себя, пока ты им полезен.

Но затем он смотрит на лицо Эхо и видит несмелую надежду. Потому что даже если в том, чтобы быть агентом, и немного свободы, но это гораздо больше свободы, чем есть у него сейчас. Это шанс стать какой-никакой личностью. Это шанс путешествовать и, если судить по болтовне того парня, Джеймса, делать крутые вещи.

А Эггси получил всё это, просто объявившись на пороге. Его удивляет, что Эхо не кипит от негодования. Он это не выбирал, никто не выбирал.

- Тогда пусть тебе сопутствует удача, - шутит он, но Эхо лишь озадаченно смотрит на него.

_____



Он не думает, что сможет заснуть в этом новом месте, в комнате, полной незнакомцев, но после стресса и волнений за собственную жизнь за последние двенадцать часов, Эггси лишь закрывает глаза и полностью отключается.

Конечно же, ему снится Галахад. Только в этот раз Галахад - это он в его обычной одежде, а он сам - Галахад, одетый в приличный костюм, с глазами, застланными слезами. Он снимает все атрибуты своей жизни один за другим и кладёт в карманы, чтобы он сам (настоящий Галахад) смог найти.

Он чувствует лёгкую вибрацию платформы под ногами и усиливающийся гул приближающегося поезда. Поворачивается, чтобы посмотреть на себя, и видит, что Галахад кивает, будто он поступает правильно.

Затем Галахад открывает рот, чтобы сказать что-то, чего Эггси не может разобрать - гул поезда слишком громкий. Он полагает, что это не имеет значения, пока он отклоняется назад и ждёт, чтобы воздух подхватил его, ныряя в яркий свет и затем острую, жестокую и абсолютную темноту...

Он просыпается от ощущения холода в районе груди.

Нет, это как-то неправильно.

Когда Эггси смотрит вниз, то понимает, что по грудь в воде.

- Что происходит?

Он садится и видит, что почти полкомнаты скрыто под водой. Остальные клоны тоже проснулись, глаза широко раскрыты в панике. За это время вода поднялась уже до подбородка, поэтому Эггси с трудом встаёт на кровати, пытаясь сохранить равновесие, держась за выступ осветительной панели на потолке.

- Унитаз! Душевой шланг! - кричит один из них, что вызывает всеобщее одобрение. Будто у них общий разум, все как один начинают продвигаться к душевым.

- Чего? - недоумевает он. - Почему просто не открыть грёбаную дверь?

Но, споря, он уже потерял слишком много времени, потому что уровень воды стремительно поднимается выше его губ, он задирает голову и успевает сделать ещё один вдох, прежде чем комната заполняется полностью.

Под водой ошеломляюще тихо, лишь иногда булькает в ухе, всё окутано спокойным голубым светом. Остальные возятся в душевых, но у Эггси ни одной чёртовой мысли, что они там делают, так что он может попробовать выбраться. Он подплывает к двери и дергает ручку, и только теперь понимает, какую критическую ошибку допустил: не важно заперта дверь или нет, давление воды не даст открыть её.

Он снова смотрит назад на остальных и видит как они все... присосались к металлическим трубкам? Душевые шланги, но откуда, черт возьми, они получают воздух?

Он не может раздумывать над этим слишком долго, плывя к ним. Лёгкие начинают гореть. Когда он приближается к клонам, то видит, что шланги засунуты в унитазы, и хотя он всё ещё не понимает, но всё же уверен, что с ним никто не поделится.

Эггси смотрит мимо них, потому что должен быть другой выход. Кингсмен не утопит их всех просто так в первую же ночь, правда? А ещё он не хочет признавать, что должен был догадаться, как добыть воздух, а то выходит, что он необразованный и неподготовленный экспериментальный хулиган с улиц.

Но в голову ничего не приходит. Тут только раковины, плитка и зеркало.

Погодите.

Он подплывает поближе к зеркалу и понимает, что оно не висит на стене, а является её частью.

Ну что ж, ладно.

Упираясь в краны, Эггси отводит кулак и выбрасывает его вперёд, бьёт по стеклу со всей силы, ослабленной сопротивлением воды. Боль от удара быстро поднимается по руке, и кажется, что удар не принёс никакого результата, но перед глазами уже пляшут чёрные точки, и такое ощущение, будто всё тело горит изнутри. У него нет другого выбора.

Так что он смиряется и игнорирует боль, возобновляя попытки, отводя кулак снова, и снова, и снова, ударяя по своему всё больше впадающему в отчаяние отражению.

Его наградой становятся первые тонкие, как паутинка, трещины, разбегающиеся все дальше и дальше из-под кулака, пока зеркало, кажется, не искривляется, прогибается, и внезапно не разлетается на куски.

Эггси несёт бурным потоком воды, пока он не останавливается на полу соседней комнаты, кашляющий, мокрый и дрожащий, и полностью выжатый, окружённый такими же промокшими телами своих товарищей по несчастью.

- Новый рекорд, отлично сработано.

Эггси вытирает воду с глаз и носа и смотрит вверх. Мерлин стоит у стены, поверх свитера застегнут непромокаемый плащ, он печатает что-то на планшете, Амелия терпеливо ждёт рядом, её внимание сосредоточено на собственном планшете.

- Кислород на приемлемом уровне. Особенно твой, Галахад, - это заставляет Эггси моргнуть. - Амелия, оповести группу зачистки. У нас первый провал. Коллапс левого лёгкого, заметная слабость в образцах X-21 и X-23.

- Группа зачистки в пути, - подтверждает Амелия.

- Подождите, что? - Спрашивает Эггси вставая. - Какой провал?

Вместо ответа Мерлин кивает в сторону другой комнаты, обращая внимание Эггси на одинокое бледное тело, распластанное на мокром полу.

- Наш первый провал, этот из-за физического недостатка, - объясняет Мерлин, не выглядя удивленным или взволнованным тем, что говорит. - Полагаю, это был... ах да, полагаю, его позывной был Эхо. Амелия, запиши.

- Он мёртв? - На этот раз его окатывает холодом не из-за воды. Он не может отвести взгляда от неподвижного клона, желая, чтобы он поднялся, двигался, снова ожил.

А потом он вспоминает слова Гарри.

Галахад одержал верх над одиннадцатью другими кандидатами из своей группы, доказал своё генетическое превосходство и стабильность.

Галахад всегда лишь один.

Значит, это тоже должно быть правдой: Кей всегда лишь один.

Эггси знает, что он в шоке, хватает воздух ртом как рыба, хочет сказать слишком много всего сразу, но мысли в голове исчезают, едва успев появиться.

Эхо был единственным клоном, кто хорошо к нему отнёсся. Нет, не клоном. Человеком. Мальчишкой. Мальчишкой, который родился здесь, вырос здесь, а теперь и умер здесь.

Мальчишкой, который всего лишь мечтал однажды взять имя Алекс.

_____



Дорогой Гарри,

Сегодня я впервые убил.

И теперь я всё время вижу его лицо. Он не был хорошим человеком. Точнее, он был нехорошим человеком. Мир станет лучше без него. Но я это сделал. Я оборвал его жизнь собственными руками.

Ты помнишь своего первого? Уверен, что помнишь. Как же иначе? Это отпечатывается в мозгу, и ты закрываешь глаза и видишь кристально ясно: смерть - последняя стадия жизни.

Я сейчас выпил пару бокалов, чтобы успокоиться, и теперь не могу перестать думать о первой ночи ОТА. О том моменте, когда перестаёшь считать свою группу своей и начинаешь смотреть на них как на соперников в борьбе за исчезающие ресурсы. В ту первую ночь это был бесценный кислород. Я наблюдал как один из них, даже не помню, кто это был, утонул на моих глазах. Я ничем не помог. Потому что или он, или я.

Я давно не думал о нём. О них всех, если начистоту. Теперь мне стыдно, что я мог так легко забыть. Я знаю, что ты скажешь: мы не должны думать о них, как о настоящих людях. Они с самого начала не были полностью осознанными. У них даже имён не было. Но они существовали, Гарри. Они были людьми.

Знаю, это делают, чтобы дать понять, что будет дальше, подготовить тебя к дальнейшей жизни, если тебе повезёт стать агентом, но это не значит, что становится легче. До этой точки невозврата ты был в безопасном коконе. Такому существованию вряд ли кто-то бы позавидовал, но каждый день ты просыпался и принимал за должное, что можешь дышать, есть, жить, мечтать, и вечером пойдёшь спать, чтобы проснуться на следующее утро живым, не испытывая боли, если и не счастливым, то хотя бы довольным.

Смерть меняет это. Ты вдруг понимаешь, насколько хрупка жизнь, насколько хрупкий
ты. Всё становится ценным, когда понимаешь, насколько всё недолговечно.

Г.


_____



- Они, блядь, убили его, Гарри!

Эггси знает, что должен спать с остальными клонами в новой, значительно более сухой, но похожей на предыдущую как две капли воды, казарме, но каждый раз, когда он закрывает глаза, то видит тело Эхо, распластанное на полу, пока почти не убеждает себя, что оно всё ещё там. Он должен пойти и убедиться, поэтому вылезает из кровати и проделывает короткий путь к старой казарме. Там всё ещё мокро, везде лужи. Тело, конечно, уже убрали.

Его вид, точнее его отсутствие, настолько разочаровывает, что он не может усидеть на месте, поэтому Эггси решает найти своего нового наставника.

Несколько раздражённая Амелия находит его потерянно блуждающего по коридорам, но после сбивчивого объяснения, она минуту хмурится и решает лично проводить к искомому месту.

Оказывается, по достижению статуса агента получаешь бонусы, и один из них - жилые помещения с настоящими окнами в наземной части здания. Не то чтобы в это позднее время там есть, на что посмотреть, но Эггси понимает, что придётся серьёзнее относиться к поговорке любой день над землёй - хороший день.

Гарри открывает дверь на его нерешительный стук, и Эггси слегка теряется от отсутствия очков и почти интимного внешнего вида: красный халат накинут поверх, судя по виду, кремовой пижамы. Он смотрит на измученное лицо Эггси, переводит взгляд на потупившуюся Амелию и без слов забирает парня у исполнительной и очень занятой женщины.

Теперь они сидят, похоже, в личной гостиной, и в тусклом свете Эггси видит, что она полна разных любопытных вещиц: резных фигурок, безделушек, фотографий и картин в рамках - вещей, которые Гарри, должно быть, привёз из своих путешествий, вещей, из-за которых комната пахнет как перекрёсток времён, мест и воспоминаний. И книги. Так много книг, что они занимают не только отведённое им место на полках, но и на других доступных поверхностях. Гарри сидит среди них, элегантно расположившись в углу дивана, покачивая в руке полный стакан скотча, который налил себе ранее (но ни капли для Эггси, не вовремя подготовки, пожурил он, когда тот попросил). Сидит и слушает о печалях Эггси.

- Они специально заполнили комнату водой, просто чтобы посмотреть, кто из нас сможет задержать дыхание подольше, а кто - нет? Что это нахер за оценка? - он продолжает свою тираду, ходя по комнате из стороны в сторону.

- Такая, где тестируются физический и психологический пределы, - Гарри наконец вклинивается в паузу, не заполненную яростью Эггси. - Жизнь агента нелегка. Кингсмен должен быть уверен, что он сможет выполнять поставленные задачи.

- Он был человеком, Гарри! К ним относятся как к какому-то расходному материалу, неисчерпаемому ресурсу!

- Эггси, ты когда-нибудь слышал термин "симулякр"? - спрашивает Гарри, и этот неожиданный вопрос останавливает метания и мысли Эггси.

- Что?

- У него латинское происхождение, означает "сходство". Этот термин используют, чтобы описать имитацию, - терпеливо объясняет Гарри в своей типичной равнодушной манере, которая никогда не казалась педантичной. - Но он также имеет коннотации чего-то второсортного, потому что считается, что копия не имеет подлинной ценности и качеств оригинала. Именно поэтому подлинник картины или первое издание книги практически бесценны, и по той же причине, - он указывает на картины на стенах и книги, в беспорядке лежащие на столах, - постеры картин и книги в мягкой обложке значительно дешевле оригинала.

- Ты хочешь сказать, что только потому, что мы куча чёртовых копий какого-то другого человека, мы - второй сорт? Мы не настолько же ценны? - спрашивает Эггси с недоверием. - Это дерьмо собачье!

- Я говорю, что такими нас видит Кингсмен, так нас учат воспринимать себя, и, подозреваю, так к нам отнеслось бы общество, если бы узнало правду. Более того, Кингсмен может обнаружить дефекты в каждой копии. Боюсь, процесс клонирования не настолько продвинулся, чтобы проходить гладко и без изъянов. Человеческий геном невероятно сложен и склонен выходить из-под контроля в процессе развития. Некоторые клоны имели физические и психологические слабости и дефекты от незначительных до фатальных. Иногда их нельзя выявить, пока организм не подвергнется сильнейшему стрессу. Вот почему нужны тесты - найти сильнейшего и избавиться от слабых. Видел бы ты моё поколение. Мы тоже использовали душевые шланги для дыхания. Большинство так поступает, потому что нас учат выживать с младых ногтей. В то время также было лишь шесть душевых, но нас - гораздо больше. Во время одного лишь испытания водой погибло двенадцать.

- Двенадцать? Двенадцать? - Эггси почти визжит. - Сколько вас было в начале?

- Много, - это и всё, что говорит Гарри, одаривая Эггси взглядом, который можно грубо перевести как "я видел много дерьма", или, если быть более вежливыми и старомодными, то как "в моё время".

А ещё после этого взгляда Эггси понимает, что глаза Гарри более чем слегка красные и остекленевшие, поначалу это было сложно заметить в неярком свете. Как только он замечает это, другие детали завладевают его вниманием: нет того напряжения, с которым Гарри обычно держит себя, вся его фигура, раньше такая собранная и строгая, сейчас выглядит измождённой. То, как охотно он пьёт скотч глотками большими, чем принято в приличном обществе, достаточно, чтобы Эггси задумался, сколько Гарри уже выпил до его прихода.

До Эггси с опозданием доходит, что он знает Гарри менее суток, хоть и кажется, что они знакомы уже вечность, что он был здесь вечность, несмотря на то, что они начали своё знакомство с рассказа Эггси о том, что предыдущий протеже Гарри мертв.

- Гарри, - говорит он осторожно, - ты в порядке?

- В полном, - машинально отвечает тот.

- А то я не уверен, что ты сейчас трезвый.

- Абсолютно, - говорит Гарри, и Эггси уверен, что тот не понимает, что это неверный ответ. - В качестве агентов нас поощряют пить алкоголь как можно чаще, чтобы сохранять высокий уровень сопротивляемости. Это помогает не привлекать внимания в разных социальных ситуациях и при этом позволяет сохранять относительно ясную голову.

- Ты же понимаешь, что херню мелешь? - замечает Эггси в восхищении. - Знаешь, это нормально. Не думаю, что тебе было легко. Ты же знал его как минимум несколько лет, так?

Гарри проводит рукой по лицу:

- Я не хочу сейчас об этом говорить.

- Как я уже сказал, грустить - это нормально. Вы двое были близки, да?

- Мы были... - начинает Гарри, прежде чем остановиться и зыркнуть на Эггси, понимая, что он начал делать, и обвиняя Эггси в том, что тот воспользовался его невнимательностью. - Мы были наставником и учеником. Это были наши роли.

- Каким он был? - настаивает Эггси.

- Он был невероятно компетентен. - Эггси почти закатывает глаза в ответ на эту общую фразу, но Гарри продолжает. - У него были потрясающие физические данные. Он ненавидел бездействие. Отличный стрелок, смертоносен в рукопашном бою с оружием и без. Учить его было удовольствием.

И опять этот взгляд в никуда. Гарри уже не совсем здесь, но продолжает говорить:

- А ещё он был удивительно добрым. У него было отзывчивое сердце. Оглядываясь назад, возможно, чересчур отзывчивое. Он был очень энергичный. Очень упрямый. Поначалу я старался сохранять строгие профессиональные рамки в общении с ним, но, как и ты, он не обращал внимания на правила приличия. В конце концов, несмотря на мои усилия, мы стали друзьями. - Но Эггси подозревает, что там было что-то большее, судя по измученному выражению лица Гарри и безграничной печали в глазах, которые теперь смотрят на него с той же напряжённостью, что и клоны Кея ранее. - Ты напоминаешь мне его. Это непросто... смотреть на тебя и не видеть его.

- Мне жаль, - говорит Эггси и к своему ужасу видит, как глаза Гарри наполняются влагой, пока одна слеза не скатывается вниз по щеке.

Гарри, кажется, тоже в ужасе, он резко стирает слезу тыльной стороной трясущейся ладони.

- Думаю, тебе пора возвращаться в кровать, Эггси. Тебе не следовало отлучаться.

- Почему нет? Я, похоже, уже агент. Мне разве нельзя ходить где и когда захочу?

- Дело не в этом, - Гарри встаёт и неожиданно спотыкается.

Эггси дёргается помочь ему, он впервые сам дотрагивается до Гарри, который оказывается в его руках. Так близко, что он чувствует запах выпивки, исходящий от Гарри, а под ним более тонкие ноты одеколона, что-то земляное и смолистое. - Может, не только мне пора в кровать, приятель.

- Возможно, ты прав, - уступает Гарри, наконец осознавая, в каком состоянии находится.

Он тяжело опирается на Эггси, пока тот помогает ему добраться до спальни, а затем и до кровати (здоровой бандуры с четырьмя столбиками, скорее всего в комплекте с дорогущим бельём), подоткнув одеяло как маленькому ребёнку. По крайней мере, из него выходит спокойный ребёнок, он лишь вздыхает, окутанный теплом и мягкостью, и вжимается щекой в подушку, закрывая глаза.

Эггси идёт в смежную ванную налить воды в стакан, находит банку аспирина в одном из ящиков и вытряхивает две таблетки, оставляя всё на тумбочке возле Гарри для неизбежного похмелья и сожалений, которые заявятся с утра пораньше.

Он почти уверен, что Гарри спит, когда идёт к двери, но замедленная невнятная речь останавливает его:

- Это я виноват.

Эггси даже не дышит, но, так и не дождавшись продолжения, осторожно спрашивает:

- В чём?

- В его смерти.

- Это было самоубийство. Ты не виноват, Гарри.

- Я довёл его до этого.

Эггси хмурится:

- О чём ты?

- Это я виноват, - повторяет Гарри, прежде чем перевернуться на другой бок, спиной к Эггси, засыпая.

_____



Мой дорогой Гарри,

Хотя от воспоминаний о твоём отказе всё ещё кажется, будто кожа горит, а сердце высыхает в груди, я хочу, чтобы ты знал, я всё равно люблю тебя.

Видишь ли, я не думаю, что ты серьёзно, Гарри. Я тебя знаю. Я знаю, когда ты думаешь, что поступаешь в моих интересах, жертвуя своими. Нашими.

Хочу, чтобы ты знал, что всё в порядке.

Потому что, несмотря на твои раздражённые замечания об обратном, я могу быть терпеливым. Я буду ждать, пока ты не осознаешь правду: нам можно любить. Это, возможно, единственное, что они не могут нам запретить.

Я люблю тебя.

И пока ты не сможешь посмотреть мне в глаза и сказать, что не любишь, я буду продолжать верить, что это взаимно.

С любовью,
Галахад


начало

следующая глава
запись создана: 12.03.2017 в 02:34

@темы: перевод, r, Valentine, Roxy Morton, Merlin, Gazelle, (James) Lancelot, (Galahad) Harry Hart, (Eggsy) Gary Unwin, (Arthur) Chester King

Комментарии
2017-07-10 в 18:51 

Инь Ян
Это ниже моего достоинства, выше моего понимания, и вне моей компетенции.
В слезах. Черт, а еще только начало.
Великолепный слог, чудеснейший перевод, читается запоем. У меня час ночи, но я, походу, не смогу оторваться.
Пардон, блошка: опечатка в первом письме, в строчке "мое третья признание".

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

kingsman

главная