дашустрик


Название: менее капли
Автор: futuredescending
Ссылка на оригинал: здесь
Переводчик: дашустрик
Бета: Чёртова Сова
Жанр: АУ, дарк, научная фантастика
Пейринг/Персонажи: Гарри/Эггси
Другие персонажи: Мерлин, Рокси Мортон | Ланселот, Чарли, Честер Кинг | Артур, Джеймс | Ланселот, Персиваль, Амелия, Ричмонд Валентайн, Газель, Джамал, Райан
Рейтинг: R
Предупреждения: смерть основного персонажа
Дополнительные авторские теги: психическая нестабильность; клоны; навеяно сериалом Тёмное Дитя/Orphan Black; необоснованные отсылки к “Королю былого и грядущего”; элементы эпистолярного жанра (а почему бы и нет); суицид в первой главе; некоторые люди не настолько мертвы, как предполагалось ранее; отдадим дань Каприке/Caprica

Краткое содержание. Мужчина, должно быть, чувствует пристальный взгляд, который задержался на нем дольше обычного, потому что он оборачивается посмотреть на Эггси, и время останавливается.
У Эггси нет привычки подолгу рассматривать себя в зеркале, но он может узнать собственное лицо, если уж его обладатель уставился в ответ, это дезориентирует. На какое-то истерическое мгновение он даже задумывается, а существует ли он сам на самом деле.

Примечания автора. Итак, это ещё одна вроде как экспериментальная работа, вдохновение для которой черпалось из “Тёмного Дитя”, и если вы видели первую серию, то имеете представление о том, что произойдёт в первой главе, за это заранее извиняюсь D:
P.S. Оцените прекрасную обложку от TheBlueMenace здесь. Она ОФИГЕННАЯ!

Примечания переводчика. В качестве эпиграфов к главам и кое-где по тексту используются цитаты из “Короля былого и грядущего” Т.Х. Уайта в переводе С.Б. Ильина

Также выкладывается на ао3 здесь

Глава 5

Пытаться понять, почему мир пребывает в движении и что его движет. Это единственное, от чего разум никогда не устаёт, к чему никогда не охладевает, что никогда не причиняет ему мучений, к чему не питает он страха или недоверия и перед чем не испытывает и тени сожаления.


_____



Дорогой Гарри,

Ты не встречал Одри, но она была замечательной. Худая как гончая и очень быстрая. Она не была чересчур независимой, но ненавидела любое существо, которое пыталось подчинить её. Даже меня.

В конце концов, мы пришли к негласному соглашению, установили взаимовыгодное партнёрство. Она подчинялась моим глупым командам, а я позволял ей спать где и когда захочет и предоставлял игрушки и угощения по первому требованию. Если я не оправдывал ожиданий, она писала на мою кровать.

Она была очень отчуждённой, кроме того времени, когда была нужна мне больше всего, Гарри. Тогда она позволяла мне обнимать себя и прижиматься, сколько хотелось. Она даже не была против этих моментов, воспринимала их как должное, будто это была часть её жизни наравне с утренними пробежками и бессмысленными командами делать абсурдные вещи ни с того ни с сего.

В отличие от тебя, у меня не вызывает неприязни идея питомца. Животным можно доверять. Их нужды просты, и пока ты о них заботишься, они будут безоговорочно любить тебя. Мне нравится то, насколько проста эта связь, даёшь любовь и получаешь любовь. Не должна ли любовь всегда быть такой?

Твой,
Галахад


_____



Их будят и отправляют на улицу, на идеально выстриженный газон, в несусветную рань. Перед ними стоит пирамида клеток со… щенками. Эггси не уверен, какой момент из всего проведённого здесь времени самый странный, но этот точно заслуживает место в верхней части списка.

- Как некоторые из вас узнали прошлым вечером, мы здесь улучшаем ваши навыки и тестируем пределы, - Мерлин говорит с балкона, расположенного над ними. - И поэтому вы выберете щенка. Возможно, вы впервые видите это животное вживую, но вы читали о различных породах и знаете, что из них часто получаются верные спутники людей, а также что их разводят из-за их качеств.

Эггси снова смотрит на щенков. Он узнаёт пуделя, немецкую овчарку, несколько бульдогов, но всё же он не собачник. Он смотрит на остальных, чтобы оценить их реакцию.

- Куда бы вы ни пошли, собака будет с вами, - продолжает Мерлин, но большинство из них рассматривают собак, а не его, со смесью любопытства и скептицизма. - Вы будете о ней заботиться и учить. Когда она будет полностью обучена - закончится и ваше обучение. Для тех, кто останется с нами. Всё ясно?

- Да, сэр, - раздаётся единым хором.

- Выбирайте щенка.

Клоны не спешат, будто выбирают самый спелый фрукт на прилавке, а вот Эггси просто подходит к одной из клеток и открывает её, доставая маленькое, дрожащее существо. Щенок неожиданно лёгкий и не больше его ладоней. С приплюснутой уродливой морды на Эггси смотрят большие карие глаза, и щенок тут же начинает с энтузиазмом облизывать его руки.

- Ты будешь настоящим сторожевым псом, да? - говорит он, не сдерживая улыбки.

Это и все события утра. Им дают время познакомиться с новыми пушистыми подопечными. Большинство клонов сразу начинает обучать щенков командам, пристёгивая поводки и таща их на открытое пространство. Эггси же лишь прижимает своего щенка к груди и заходит в здание, пока малыш спокойно зарывается в тёплый комбинезон.

- Гарри, они дали нам собак! - это первое, что говорит Эггси, когда Гарри открывает дверь.

Хоть он и снова в костюме с обычной аккуратной причёской, Эггси видит, что Гарри сегодня не в лучшей форме. Он медленно моргает и так же медленно переводит взгляд на щенка, изучая коричневую морду - единственное, что видно за руками Эггси.

- Ах да, - говорит он без восторга, прежде чем отступить и пропустить Эггси внутрь. - Исследования показали, что легче всего выучить что-то, если объяснить кому-либо. Ты учишь пса послушанию и учишься сам.

- Что? Даже это - какой-то урок? - спрашивает Эггси, заходя в комнаты Гарри и инстинктивно прижимая щенка поближе. - Ни один из них раньше собак в лицо не видел. Это ж дурдом. Они так на них смотрели, будто выбирали... не знаю даже... новые сапоги. Но ты ж не сапог, правда, ДжейБи?

- ДжейБи?

Эггси смущённо отводит взгляд:

- Эм, Джек Бауэр.

У Гарри ни намёка на понимание во взгляде.

- Серьёзно?

- Как и твоя группа, Эггси, я тоже не видел вживую ни одной собаки до того дня, когда нам дали их на воспитание, - говорит Гарри, потирая переносицу, будто пытаясь избавиться от головной боли. - Я знал о них в теории, но иметь живую, заботиться о ней, это совсем другое.

- У тебя была собака? - спрашивает Эггси, высвобождая щенка из тёплого гнезда и осторожно опуская его на пол. ДжейБи покачивается на коротких лапках, прежде чем начать всё обнюхивать.

- Много лет назад, - Гарри отстранённо смотрит, как ДжейБи приближается к его оксфорду, прежде чем пару раз облизать его розовым языком. Разница в их размерах почти комическая, и Эггси кажется, что он мог бы просто сидеть и наблюдать за ДжейБи влюблёнными глазами и с широкой глупой улыбкой целый день, но Гарри, похоже, равнодушен к маленькому существу. - Ты, должно быть, не любишь искать лёгких путей. Дрессировать мопса - не самое лёгкое занятие.

Эггси хмурится:

- Мопс? Это ж бульдог?

- Нет, Эггси.

Он смотрит на ДжейБи так, будто тот предал его:

- Ну он же ещё подрастёт?

- Боюсь, что не слишком.

- Вот… чёрт.

Гарри изгибает бровь:

- Что ты там говорил о бедных клонах-затворниках, которые никогда раньше собаки не видели?

- Ой, заткнись. Ну ладно, я понял. - Эггси хмурится, чувствуя, как начинают гореть щёки.

_____



Идут недели, и Эггси понимает, насколько раздражающе прав Гарри. ДжейБи, конечно, милашка, но дрессировать его - сущий кошмар.

Остальные щенки уже достаточно большие и энергичные, чтобы бегать по полосе препятствий вместе с хозяевами, хоть их лапы и великоваты по сравнению с туловищем, и они очень часто спотыкаются.

А ДжейБи? Нет уж. Через пять минут он начинает сопротивляться Эггси, тянущему его за поводок, надёжно устраивает задницу на траве и рычит на Эггси каждый раз, когда тот пытается заставить его бежать.

- ДжейБи, давай же! - кричит он на щенка и понимает, что орёт на собаку, которая его даже не понимает, но он слишком разочарован, а остальные клоны удаляются всё дальше. В приступе раздражения он направляет винтовку на щенка. - ДжейБи, я тебя пристрелю! Зуб даю, пристрелю!

Это ещё более абсурдно, потому что теперь он угрожает щенку автоматической винтовкой, будто так он лучше поймёт Эггси.

- Мерлин запретил брать вас на руки, - вздыхает Эггси, опуская оружие и скрепя зубами из-за всей этой глупой ситуации.

А также, как Гарри и говорил, ДжейБи почти не вырос, в отличие от остальных щенков, которые, кажется, с каждым днём становятся в два раза больше и тяжелее по сравнению с предыдущим днём. Эггси же всё ещё может без проблем удержать малыша на ладонях.

Что наталкивает его на мысль.

Расстёгивая бронежилет и комбинезон, он поднимает ДжейБи и устраивает его у себя на груди, аккуратно застегивая одежду. Спрятанный от кусачего холода и изнуряющих упражнений, на которых настаивает хозяин, ДжейБи поудобнее устраивается в тепле.

- И только попробуй пикнуть, что я ничего для тебя не делаю, - ворчит Эггси, поправляя рюкзак и поднимая винтовку, удваивая усилия, чтобы догнать остальных клонов.

Когда он поворачивает на особо крутом участке, то почти врезается в толпу, умудряясь остановиться в последний момент.

Он ухмыляется и почти открывает рот, чтобы подколоть их тем, что неужели все уже устали, но понимает, что причина не в этом. Взгляд Эггси сосредотачивается на том, что привлекло внимание и всех остальных: у одного из клонов настолько сильный приступ, что его скручивает спазмами, и рвота капает из уголков рта, пока его щенок скулит рядом и тыкается в него носом.

- Чёрт возьми! - вырывается у Эггси, и он протискивается сквозь застывшую толпу, чтобы опуститься на колени рядом с клоном и перевернуть его на бок, чтобы он хотя бы не захлебнулся собственной рвотой. Его когда-то учили оказывать первую помощь, но этого недостаточно, да и было довольно давно. Он с отчаянием смотрит на остальных клонов, - Да не стойте вы тут, придурки! Кто-нибудь приведите помощь!

- В этом нет смысла, - бесстрастно говорит один из них. - Кило демонстрировал неврологические симптомы в течение последних пяти дней. Он уже был на пути отсюда.

Эггси лишь смотрит на него, не веря, но усиливающиеся звуки, сопровождающие удушье, притягивают его внимание к телу на земле:

- Эй, эй, эй, - говорит он Кило, стараясь успокоить его, аккуратно удерживая его конечности поближе к телу, - всё будет хорошо, всё будет хорошо. Ты не один, слышишь?

Эггси держит Кило, пока дрожь не затихает и не сходит на нет, а тело в его руках не замирает. Щенок Кило, какая-то разновидность лабрадора, расстроенный ходит перед ними из стороны в сторону и скулит так тихо, что почти не слышно.

Ужасно. Эггси хочет оттолкнуть тело и бежать, бежать без остановки, но не делает этого. Он заставляет себя остаться, прижимая ДжейБи поближе, даже когда клоны расходятся, и подъезжает команда зачистки, чтобы запаковать тело в чёрный мешок.

Мерлин останавливается рядом с ним, когда всё заканчивается:

- Пора возвращаться, Галахад.

- Ему должны были оказать медицинскую помощь раньше. Могли бы предотвратить это, - говорит Эггси. - Я должен был заметить. Остальные заметили. А я - нет. Я ведь… не воспринимал их индивидуально. Они всегда были “остальными”.

- Мы могли бы устроить его удобнее, если бы узнали раньше. Его бы наверняка вывели из оценок, - говорит Мерлин. - Но нет, Эггси, это бы всё равно случилось раньше или позже. Его генетические дефекты были фатальными.

Если это попытка его успокоить, то у Мерлина нихрена не вышло. Эггси зло смотрит на него:

- Как ты живёшь с этим? Зная, что вы создаёте людей, которые будут так страдать?

Мерлин переводит на него внимательный взгляд, и это нефигово устрашает:

- Так же, как и все здесь. Чувствуешь себя хреново день-два. Возможно, дольше, зависит от характера. Но время уменьшает боль. Забываешь мелкие детали. Ведь ты и не старался узнать о нём побольше, так что не сохранится никаких долговременных впечатлений. И, кроме того, остаётся так много других. Скоро ты даже не вспомнишь, кто кем был. После стольких провалов учишься держать дистанцию, иначе не выжить.

- Тогда почему ты этим занимаешься? - спрашивает Эггси даже не со злостью, с унылым отчаянием узнать.

- Как и все остальные, я думал, что меняю мир, и я меняю. И лишь иногда задаюсь вопросом: к лучшему ли, - говорит Мерлин, прежде чем присоединиться к команде зачистки, которая едет назад к особняку.

_____




Дорогой Гарри,

Сегодня у меня кровь пошла носом, и это вывело меня из равновесия на полдня. Я прошёл все медицинские тесты, какие смог вспомнить. Искал возможные причины такого симптома в интернете. Просмотрел наши медицинские карты в поисках наших известных слабостей.

Оказалось, всё от того, что воздух тут очень сухой. Мне сказали, что носовое кровотечение - не такая уж редкость среди людей, не привыкших к данному климату. Теперь чувствую себя лучше и немного глупо.

Для таких, как мы, есть название. Но можно ли называть кого-то ипохондриком, если угроза реальна? Полагаю, нам повезло больше, чем многим. Никаких серьёзных респираторных или неврологических проблем. Хорошая плотность костей и мускулатура. Иногда мне кажется, что тебе особенно нравится последний пункт, ты так смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Такое ощущение, будто огонь пробегает по коже.

Я стараюсь отвечать тем же, дать тебе знать, что я не против таких мыслей, но либо я делаю что-то не так, либо ты специально строишь из себя дурака. Признаю, любой вариант возможен, но если учесть, что я практически повис у тебя на шее голый (старый трюк поскользнуться в душе не привёл ни к чему), то я почти уверен во втором.

Твой, всё ещё до обидного целомудренный,
Галахад


_____



К тому времени как Эггси возвращается на лужайку перед особняком Кингсмен, солнце уже опускается за горизонт. Тёплый свет из множества окон придаёт зданию ощущение уюта и дома, но Эггси лишь кривится.

К его удивлению, на парадных ступенях ждут Гарри и Амелия.

- Что-то случилось? - спрашивает он, замедляя шаг. - Ну, в смысле, что-то ещё.

- Амелия позаботится о ДжейБи, пока ты приводишь себя в порядок, - говорит Гарри, не реагируя на подначку. - Артур собирает стол.

- Что это значит?

- Агент Кингсмен погиб.

Тут же мысли Эггси возвращаются к Галахаду, а сердце ухает куда-то вниз. Неужели ещё один прыгнул под поезд? Или по-другому? Множество способов оборвать собственную жизнь проносятся перед мысленным взором Эггси, пока он быстро принимает душ и одевается, но вместо чистого комбинезона в его шкафчике висит чехол для одежды. К нему прикреплена записка, написанная элегантным почерком, напоминающим Эггси о старых письмах.

Надень его.


Костюм в чехле похож на гаррин: темно-синий, тонкая полоска, галстук в красную и синюю полоску, белоснежный платок, накрахмаленная белая рубашка, начищенные до блеска чёрные оксфорды. Всё подходит идеально после тренировок, которыми Эггси занимался. Он чувствует себя так, будто надевает костюм мертвеца. Должно быть, так и есть.

Аксессуары тоже знакомы: часы, кольцо, очки. Эггси надевает их в последнюю очередь, прежде чем посмотреть в зеркало и увидеть призрака.

- Привет, Галахад, - говорит он.

Гарри как и всегда терпеливо ждёт снаружи раздевалки, и Эггси не может не обратить внимание на первую реакцию Гарри, когда тот видит его. В какой-то момент ему кажется, что Гарри задерживает дыхание, едва заметно прищуривается, чуть сильнее сжимает челюсти, но это и всё. К тому моменту, как Эггси приближается, выражение его лица снова становится нейтрально-вежливым.

- У тебя галстук чуть сбился, - говорит Гарри. - Позволишь?

- А? Да. Конечно, - говорит Эггси и резко вдыхает, когда Гарри подходит ближе и молча поправляет виндзор, который Эггси едва помнит как завязывать. Он хочет сказать что-нибудь, чтобы избавиться от этого внезапного гнетущего давления, поселившегося в животе. - Научился завязывать по видео из YouTube, когда надо было идти в суд.

- Ты полон сюрпризов, - говорит Гарри и, слегка потянув ткань ещё пару раз, отходит на шаг, чтобы оценить результат. - Как себя чувствуешь?

Эггси кажется, это он должен спрашивать об этом Гарри:

- Как чёртов самозванец.

Улыбка на секунду мелькает на лице Гарри:

- Полагаю, подходящая фраза звучит как “притворяйся, пока сам не поверишь”.

- Это уж слишком.

- Идём со мной. - Гарри слегка наклоняет голову, и они идут вместе через комнаты и коридоры особняка.

Эггси должен признать, в костюме он чувствует себя иначе. Держит осанку, идёт быстрее и чувствует себя увереннее рядом с Гарри. Он ловит их отражения в зеркалах и окнах и не может не восхищаться тем, как хорошо они выглядят вместе. Каково было Галахаду идти рядом с наставником? Он так же ощущал, как в животе расцветает это нервирующее, но приятное ощущение?

В поезде они сидят друг напротив друга, и, раз уж смотреть больше некуда, Эггси просто изучает Гарри, а тот, не отрываясь, смотрит на него в ответ. Они не разговаривают, но тишина не вызывает неудобств.

Всё происходит как во время его первого путешествия в Кингсмен, но с точностью до наоборот. Гарри нажимает кнопку вызова лифта в примерочной, и подъём в магазин оказывается таким же нудным как и спуск. Эггси всё равно ощущает беспокойство, хотя в этот раз он не делает ничего неправильного. Гарри не такой болтливый, как Джеймс, но его компания всё же предпочтительнее.

Они заходят в тёмный магазин, который уже закрыли на ночь. Гарри ведёт Эггси вверх по короткой лестнице в задней части помещения, заворачивает за угол и для пущего драматического эффекта резко толкает двойные двери в кабинет. Эггси входит и останавливается. Перед ним большой прямоугольный стол со множеством стульев, но лишь два из них заняты настоящими людьми - Артуром и Ланселотом. Остальные… голограммы. Эггси бросает взгляд поверх очков, чтобы убедиться.

- Джентльмены, - обращается Гарри к комнате, - позвольте представить: Галахад Третий.

Он поворачивается к Эггси и указывает на пустой стул справа от Артура, свободный от людей и проекций. Место Галахада, похоже. Эггси медленно идёт мимо Гарри и садится, стараясь выглядеть профессионально и собранно, насколько это возможно под столькими пристальными взглядами.

Напротив него голограмма молодого худощавого мужчины с очень пышной причёской, с трудом сдерживаемой гелем. Он выглядел бы строго, если бы не едва заметная улыбка, приподнявшая уголок губ при взгляде на Эггси. Слева от него сидит Ланселот, которая выглядит более дружелюбно, приветствуя его кивком и тёплым взглядом, но Эггси хмурится, замечая её опухшие покрасневшие глаза.

Движение сбоку заставляет его переключить внимание с неё на стены комнаты, вдоль которых, за спинами молодежи, стоят джентльмены постарше в костюмах. Наставники, думает Эггси. Первое поколение. Они есть не у всех агентов, и вообще-то возраст сидящих за столом варьируется от совсем молодых до ровесников Гарри. Однако, в глаза бросается отсутствие одного из наставников.

Наставника Ланселота.

- Сегодня я собрал стол, чтобы почтить память одного из нас, - говорит Артур, поднимая для тоста небольшой бокал с янтарной жидкостью.

Все агенты за столом, голограммы и люди, поступают так же. Эггси же пристально смотрит на них с открытым ртом, пока лёгкое прикосновение к плечу не заставляет его дёрнуться. Он оборачивается к Гарри, который кивает на стол перед ним. О. Похоже, у него тоже есть бокал. Эггси поднимает его, подражая остальным агентам.

- За Джеймса, Первого Ланселота! - Говорит Артур.

- За Джеймса! - Хором повторяют агенты, прежде чем поднести бокалы к губам, и Эггси резко вспоминает о клонах Кея в особняке.

Эггси залпом опустошает свой бокал и едва сдерживает кашель. Напиток жжется адски, а запах такой, что глаза начинают слезиться.

- К счастью, Джеймс оставил сильную и талантливую преемницу, - говорит Артур, кивая в сторону Ланселота. - Уверен, она достойно продолжит его дело. Спасибо, агенты. Это всё, но я попрошу Галахада задержаться на минуту.

Одна за другой голограммы вокруг стола исчезают, и молчаливые наставники выходят из комнаты так же тихо. Ланселот, прежде чем уйти, бросает на Эггси взгляд, который он не может понять, в нём что-то между дружелюбием и смертельной усталостью.

И остаются только они с Гарри.

Артур долго оценивающе смотрит на него, и это так же унизительно как и в первый раз, когда они встретились с Эггси.

- Мерлин говорит, что вы хорошо справляетесь. Отличная физическая форма, пока что не выявлено никаких дефектов. В меткости вы можете посоперничать с нашими лучшими агентами. Мне больно это признавать, Галахад, но однажды вы сможете добиться успеха здесь.

- Это несложно, когда ваши клоны мрут как мухи, - выплевывает Эггси.

- Галахад… - Гарри мягко предупреждает из-за спины.

- Ничего, всё в порядке, - говорит Артур, безрадостно улыбаясь Эггси, что больше похоже на насмешку. - В словах мальчика ведь есть правда. В среднем экспериментальные группы имеют меньше физических и психологических дефектов по сравнению с нашими контрольными группами, даже если воспитывались в чрезвычайных обстоятельствах. Мне действительно интересно почему.

- Может, некоторые просто не созданы для неволи, - говорит Эггси.

- Как и ваш предшественник, вы очень импульсивны, - говорит ему Артур. - Надеюсь, остальное вам не передалось. А, Мерлин, вот и вы. Проходите.

До того как Эггси выдаёт в ответ какую-нибудь колкость, Мерлин входит в комнату и одним взглядом останавливает парня, прежде чем заговорить:

- Я собрал информацию, которую вы просили, Артур.

- Хорошо. Джентльмены, я отправляю нашего нового Галахада на первую миссию: выяснить кто убил Джеймса.

- Прошу прощения, - говорит Гарри, и одновременно с ним Эггси выпаливает:

- Извиняюсь, что, блядь?

- Считайте это ещё одним тестом, - говорит Артур. - Простое задание для начала. Мерлин, выведите на экран?

Старый портрет какого-то напыщенного старикана вдруг превращается в чёрный экран, на котором появляются изображения и текст. Так они узнают факты: Джеймс следил за необычными передвижениями по миру и исчезновениями знаменитостей и значительных людей (Эггси вспоминает что-то о том, что Игги, чёртова, Азалия не появилась на шоу, где должна была выступать), случайными атаками террористов и вооруженных сил, но что делало их странным так это то, что они совершались внутри самих групп, а не были направлены на кого-то ещё. Последнее сообщение Джеймса пришло из Патагонии, где он преследовал частных наёмников, похитивших британского университетского профессора: Они взяли профессора Арнольда.

- Это доктор Джеймс Арнольд, - говорит Мерлин, показывая досье на седого мужчину. - Профессор Империал-колледжа, очередной горе-пророк климатических катастроф, исповедует теорию Геи, что-то о Земле как суперорганизме. К сожалению, Джеймс не надел очки, поэтому мы не знаем, что произошло, лишь то, что его жизненные показатели упали до нуля в 3:00 этой ночью.

- Он ненавидел очки, - тихо замечает Гарри. - Говорил, что они несовместимы с его стилем.

Эггси вспоминает, как Джеймс заполнял пространство вокруг себя беззаботными шутками, и не может не согласиться:

- Так мы выясним, куда забрали этого Арнольда, и найдём убийцу Джеймса?

- Но вот где начинаются странности, - говорит Мерлин, и, принимая во внимание все странности, происходящие вокруг, это должно быть нечто. - Это профессор Арнольд в Империал-колледже сегодня утром.

На экране появляется зернистое изображение с камеры наблюдения, на котором виден вполне живой и совсем непохищенный профессор Арнольд.

- Галахад, я хочу, чтобы вы поговорили с профессором Арнольдом и выяснили, что ему известно, - говорит Артур. - Поскольку это ваше первое задание, ваш наставник отправится с вами и поможет, если возникнет необходимость.

- Не считаете, что ещё слишком рано? - спрашивает Гарри. - Едва прошла половина проверочного периода.

- Считайте это ещё одним экспериментом, раз уж представилась такая возможность, - говорит Артур. - Мы довольно долго брали агентов только из контрольных групп, но, возможно, в этом наша ошибка. Со временем Галахад может подтвердить или опровергнуть это. О, и Галахад? Если вы подумываете взять пример с отца и предать организацию, помните, что мы знаем, откуда вы, и кто вам небезразличен. Полагаю, у вас всё ещё есть мать, не так ли? И маленькая сводная сестра. Мы поняли друг друга?

- Абсолютно, - выплевывает Эггси, сжимая кулаки под столом.

- Хорошо. Значит завтра встретитесь с профессором Арнольдом. На сегодня вы свободны.

Поездка назад так же проходит в молчании, в этот раз сопровождаемом мрачной задумчивостью. Эггси, наконец, срывается:

- Ты не поднял тост за Джеймса. Никто из наставников не поднял.

- Мы больше не активные агенты, - говорит Гарри. - У нас нет права.

- Это идиотизм. Вы ж, блядь, знали его лучше, чем любой из деток в костюмах, сидевших за столом.

Гарри вздыхает:

- Здесь такой порядок, Эггси.

- Тебе дали выпить за Галахада, когда он умер?

- Нет, - сдержанно говорит Гарри.

- Нет? Какого хрена нет?

- Галахад покончил с собой, поэтому считается, что он умер без чести, - отвечает Гарри, не глядя на него. - Мы не оказываем чести тем, кто не оказывает её себе.

- Я начинаю думать, что у него чести было больше, чем у всех нас вместе взятых, - бормочет Эггси.

Гарри не отвечает.




Глава 6

Существует лишь сила. Сила принадлежит индивидуальному разуму, но силы разума недостаточно. В конце концов, все решает телесная мощь и Один Только Сильный Прав.


_____



Империал-колледж, как и многие части Лондона, представляет собой смесь старой и новой архитектуры, с классическими зданиями в центре, переходящими в современные строения из стали и стекла по мере удаления. Эггси не особенно заботит угроза потери Лондоном его характера и истории, он просто рад вернуться сюда.

Он скучал по городу со всеми его видами, звуками, запахами и людьми. Для него Лондон всегда был огромным живым зверем под ногами. Улицы были его артериями, люди и транспорт - живыми, дышащими клетками. Он не думал, что шанс вновь оказаться здесь выдастся так скоро.

Он задирает голову и вертит ей из стороны в сторону как чересчур восхищённый турист, пока они с Гарри идут по территории колледжа. Это, наверное, его единственный шанс узнать что представляет собой университет на собственной шкуре. Ближе к высшему образованию ему всё равно не подобраться. Гарри рядом с ним всё такой же спокойный и, кажется, совсем не реагирует ни на что вокруг, хотя он столько же, если не дольше, не покидал поместья Кингсмен.

Они заходят в здание факультета инженерии за полчаса до того, как у профессора Арнольда начнётся следующая лекция. Анализ поведения мужчины показал, что он, мягко говоря, рассеянный, но преподавание было особой страстью Арнольда, и он всегда приходил хотя бы на двадцать минут раньше, чтобы подготовиться.

Но всё же лекционный зал Арнольда, похожий на амфитеатр и гораздо больший, чем Эггси ожидал, пуст, когда Гарри и Эггси, наконец, находят его. Здесь висит чёрная доска, как в старых школах, и самый настоящий мел, но Эггси больше интересуют цифры и формулы, криво написанные по всей поверхности доски. Одно только их количество уже выглядит устрашающим, но это могла быть формула идеального тоста с бобами, откуда Эггси знать.

Он смотрит на Гарри с усмешкой и кивает на доску:

- Понял, что это?

- Конечно, - тут же отвечает Гарри, заставляя Эггси снова взглянуть на него, а потом перевести обеспокоенный взгляд на доску.

- Что, серьёзно? - он и это должен был выучить? Ему что, не сообщили? Его первое задание, и он уже облажался, как всегда…

Уголок губ Гарри слегка дёргается.

- Иди к чёрту! - в голосе Эггси больше облегчения, чем злости. - Я аж испугался на минуту.

- Агента могут отправить в любой уголок земного шара, невозможно подготовиться ко всему, выучить всё на свете, - говорит Гарри. - Но умение убеждать других может очень помочь.

Эггси ничего не отвечает, потому что в этот момент открывается дверь и входит профессор Арнольд. Вживую он меньше, чем казался на видео, но всё равно соответствует стереотипу рассеянного профессора вплоть до твидового пиджака и легкой всклоченности, он бормочет что-то себе под нос и замечает Эггси и Гарри, только подойдя к ним почти вплотную.

- О! - Арнольд останавливается и почти отступает на шаг. - Здравствуйте! Чем могу помочь?

- Здравствуйте, - говорит Эггси, подражая выговору сосунков из высшего общества. - У нас к вам вопрос об антропогенных силах.

Конечно же, чуть ранее Эггси задавался вопросом, не покажутся ли подозрительными двое мужчин в дорогих костюмах, ни с того ни с сего зашедшие в класс и интересующиеся крайне эзотерической темой, но, похоже, профессору такое просто не приходит в голову. В этот раз его “О!” звучит гораздо радостнее, и он спешит поприветствовать их.

- Ну, вы как раз по адресу! Что именно вы хотите знать?

Он настолько искренне увлечён своим любимым предметом, что Эггси не хочет притворяться:

- Нет. Простите. Вообще-то мы пришли спросить о вашем недавнем отсутствии. Почти две недели, профессор. Вы без предупреждения пропустили несколько лекций и оплачиваемое выступление.

Это остужает профессорский энтузиазм. Эггси практически видит, как тускнеют его глаза, наполняясь подозрением и паникой.

- Я-я не-не знаю, о чём вы, - говорит Арнольд. Его движения становятся более суматошными, пока он спешит к доске и начинает вытирать уравнения, будто они ничего не значат, или наоборот строго секретны. Кто знает. Всё может быть.

- Как я уже сообщил администрации, - говорит Арнольд, прежде чем отложить губку, взять мел и начать яростно писать на освободившемся месте. - Я внезапно заболел, и к тому времени, когда пришёл в себя, к моему сожалению уже прошло больше недели.

Но Эггси не обращает внимания на слова профессора. Его внимание приковано к тому, что Арнольд написал на доске.

ОНИ СЛУШАЮТ


- Ясно, - вклинивается Гарри, будто всё в порядке. - В таком случае простите, что зря потратили ваше время, тем более вас ждал кто-то в коридоре. Тот джентльмен хотел уточнить расписание занятий в следующем семестре. Мне показалось, он из деканата.

В глазах Арнольда светится понимание, и Эггси видит, как его плечи опускаются от облегчения.

- Спасибо, что сообщили. Пожалуй, я поговорю с ним прежде, чем начнётся лекция.

Они идут по проходу друг за другом, Гарри впереди, за ним профессор Арнольд, и Эггси замыкает шествие. Они выходят в коридор и идут из здания, пересекают площадь, проходя мимо студентов, туристов и профессоров, вышедших на свежий воздух.

У обочины их ждёт чёрное такси Кингсмен, и Гарри не останавливается, пока не открывает заднюю дверь и приглашает всех садиться. Тесновато, но как только дверь за ними закрывается, Гарри поворачивается к профессору, поднимает руку, будто хочет уточнить время, и что-то вылетает из его часов прямо в шею Арнольда.

Эггси даже не успевает растерянно моргнуть, как профессор валится ему на колени.

- Пожалуйста, скажи, что ты его не у… - начинает Эггси, но тут же вспоминает об аудионаблюдении, и вместо этого пытается перевернуть Арнольда, чтобы проверить пульс.

- Это было бы контрпродуктивно, не считаешь? - говорит Гарри, чуть приподняв бровь.

Оставшуюся часть пути до магазина они не разговаривают. Эггси и Гарри вместе заносят Арнольда внутрь, закинув его руки себе на плечи, будто помогают перепившему приятелю. В магазине всё равно никого нет, Эггси даже задумывается на мгновение, принимает ли ателье Кингсмен обычных клиентов. Всю дорогу до особняка Арнольд проводит без сознания.

Как только они выходят из капсулы, Эггси следует за Гарри, и они приносят Арнольда в пустую серую комнату без окон, с толстыми стенами, которые странно влияют на акустику. Все звуки здесь кажутся значительно приглушёнными.

- Это модифицированная Кингсмен клетка Фарадея не пропускает никаких сигналов, - объясняет Гарри, закрывая дверь. - Какие бы следящие устройства на нём ни были, они не смогут передавать отсюда. Здесь мы можем говорить без ограничений и, возможно, наконец узнаем правду.

- Ему сначала надо проснуться, - замечает Эггси с сомнением, глядя на храпящего на полу мужчину. - Что за хрень ты ему вкатил?

- Легкий транквилизатор, вызывающий потерю памяти. Думаю, за последнее время уже достаточно людей узнало, как попасть в наше сверхсекретное агентство. В любом случае, он забудет встречу с нами, но, принимая во внимание, насколько, несмотря на угрозу, он был расположен к разговору в первый раз, не думаю, что разговорить его во второй будет так уж сложно.

И это действительно несложно. Как только им удаётся успокоить Арнольда во второй раз и уверить его, что он не в беде, а они - представители официальных служб, занимающихся расследованием его похищения, и что они никак не смогут услышать его теперь, он начинает заливаться соловьём.

- Ох, слава богу, - вздыхает Арнольд, обмякая. Ему, похоже, вполне удобно сидеть на полу, оперевшись о стену. - Эти люди совершенно безумны, говорю вам. В одну минуту я шёл домой, а в следующую меня везут куда-то в горы в богом забытое место и говорят, что мой самый преданный фанат хочет встретиться со мной! Можете представить, о чём я думал, как задавался вопросом, не привяжут ли меня к кровати, чтобы изуродовать ноги, но тут вдруг появляется этот джентльмен и убивает их всех! У него был отличный костюм, похожий на ваши…

Эггси с Гарри быстро переглядываются, но профессор полностью поглощён своим рассказом.

- Он сказал, что пришёл спасти меня, но тут с ним расправляется такая, такая… маленькая женщина, только у неё вместо ног были лезвия...

- Вы хотите сказать, что та женщина убила его? - спрашивает Гарри.

- Что? Нет! В смысле, не тогда. Но она была очень быстрая. Ввела ему что-то, что он сразу потерял сознание. Она сказала, что он слишком полезен, чтобы убивать его сразу, - вздрагивает профессор.

- Джеймс… эм, тот джентльмен всё ещё жив? - спрашивает Эггси с надеждой.

Выражение лица Арнольда можно описать только как измученное.

- Сомневаюсь. Они перевезли меня в другое место. Не знаю куда, я не мог видеть. Это было научное учреждение, и они ставили опыты. На людях! Это было чудовищно. Они сказали, что мир и не заметит исчезновения джентльмена. Что его даже не считали настоящим человеком. И потом они… они разрезали его. Они доставали из него органы… как-то так. Они старались оставить его живым как можно дольше. Время от времени он терял сознание. Мы были пленниками вместе. Он был очень разговорчивым парнем, старался храбриться, но под конец… под конец…

Эггси, кажется, сейчас стошнит. Он отворачивается от Арнольда и идёт в другой конец комнаты, прижимает ладони к прохладной поверхности стены, а за ними и лоб. Он жалеет, что не уделял больше внимания Джеймсу. Не говорил с ним по-дружески. Много о чём жалеет.

- Вы говорите они. Кто был там кроме женщины? - спокойно продолжает спрашивать Гарри.

- Там был мужчина. Думаю, он очень знаменит. Знаю, звучит слишком невероятно, чтобы поверить. Уверен, вы считаете меня сумасшедшим, но я узнал его по новостям, он даже бывает в некоторых академических кругах. Ричмонд Валентайн. Ричмонд Валентайн был там со мной.

_____



Дорогой Гарри,

Тебя должно порадовать, что я сходил сегодня в библиотеку без твоего напоминания. И нет, я это сделал не по какой-то грустной причине. Мне искренне хотелось кое-что проверить. В основном историю. Нашу историю. Чтобы понимать будущее, мы должны понимать прошлое, не так ли?

У нас была такая благородная задача, правда? Сохранить человечество ради светлого будущего. Проследить, чтобы такие ужасные события, как Первая мировая война, не могли произойти вновь. Конечно же, Вторая мировая началась вскоре после этого. У нас не всегда получается, да?

Я читал о первом Галахаде, почтенном основателе нашей линии. Сэр Роберт Веллсли. Богат до абсурда. Старомодно красив. Меня оставили равнодушными бакенбарды, которыми он так гордился. Он пережил обеих своих жён. Ни один из пяти его сыновей не выжил в войне. Владеть всеми этими материальными благами, но быть лишённым настоящих ценностей. Он завершил более сорока двух миссий, беспрецедентные 85% которых были успешными. Его брали в плен более двадцати раз, пытали почти каждый раз, но в общей сложности он потерял лишь три пальца на руках и два на ногах. Говорят, он стал более безрассудным с возрастом, но ничто не могло убить его до автокатастрофы в 1948 году. Как оказалось, он был невероятно пьян. Это произошло в годовщину подписания мирного договора.

Можно услышать, как все в Кингсмен шепчутся о том, что как бы они ни старались изолировать этот ген и избавиться от него, безрассудство всё ещё живет в нашей крови. И какая-то странная живучесть тоже, как мне кажется. Думаю, я всё же понял. Мы ходим по краю смерти, чтобы найти смысл жизни.

Я ещё не завершил сорок две миссии, но я, кажется, начинаю понимать, в чём он, Гарри. Когда я дома, я просыпаюсь с осознанием его. Я вижу его за столом напротив, за завтраком или послеобеденным чаем, или когда ты читаешь мне, или когда редкое английское солнце ярко освещает зимний сад и согревает нас. Когда мне приходится поправлять сбившийся галстук. Когда мне снится кошмар. Или тебе.

Я понял, что вижу всё меньше смысла жизни в миссиях и все больше в том, что окружает меня здесь, дома. К моему огромному удивлению и нескончаемой радости этого достаточно. Более чем достаточно.

Твой,
Галахад


_____



- Он предоставил Арнольду выбор. Согласиться на условия Валентайна, получить чип и никогда не говорить о том, что произошло, в обмен на возможность вернуться к нормальной жизни, или отказаться и стать его гостем. Учитывая свидетелем чего он стал, Арнольд не изъявил желания остаться в учреждении, где его держали, - объясняет Гарри небольшой группе.

Они собрались вокруг находящегося под наркозом Арнольда и хирурга Кингсмен. Комнату переоборудовали под походную операционную. Возможно, условия для операции не самые стерильные, но, казалось, это никого не волновало.

- И этот имплантат, - говорит Мерлин, глаза которого прикованы к светло-розовому шраму за ухом Арнольда, который как раз надрезает хирург, - оснащён аудио оборудованием, для слежки за тем, что он делает?

- Арнольд сказал, что не знает точно, что делает устройство, только что оно защитит его от того, и я цитирую, “что будет дальше”, и что Валентайн предупредил, что последствия нарушения конфиденциальности будут скорыми и тяжёлыми.

Эггси кривится, когда хирург отгибает кожу и начинает расширять разрез парой щипцов, чтобы рассмотреть, что скрывается внутри. Одни только влажные звуки вызывают у него желание отойти от стола, но он лишь крепче, до побелевших костяшек, сжимает край.

- Мы изучим имплантат, а также станем держать Арнольда под круглосуточным наблюдением, - говорит Мерлин, его глаза загораются, когда доктор медленно достаёт небольшой металлический чип с длинными, тонкими проводами, уходящими внутрь. - Артур будет не рад снова услышать это имя.

- Я не могу рисковать и вытаскивать чип дальше, - сообщает им доктор, - без возможного риска повреждения мозга. Провода соединены непосредственно с его мозгом, они слишком тесно интегрированы, чтобы удалить без последствий. Я могу разорвать соединение здесь и здесь в качестве временной меры, и мы можем рассмотреть дальнейшие варианты, как убрать провода позже, если он того пожелает.

- Думаю, он будет рад и простому удалению имплантата, - говорит Гарри, кивая доктору, чтобы резал провода.

Эггси задерживает дыхание в течение всей процедуры, гадая, будет ли это как во время обезвреживания бомбы, где неверно перерезанный провод ведёт к огненному, шумному концу. Конечно же, всё совсем не так. Доктор аккуратно перерезает провода, опускает окровавленный чип в металлическую посудину, и всё.

- Вы все так ведёте себя, будто уже знаете что-то о Валентайне, - Эггси наконец озвучивает то, что не давало ему покоя всё это время. Он замечает, каким отрешённым становится лицо Гарри при упоминании этого имени. В том, как Мерлин, когда того упоминают, сжимает губы и становится мрачнее тучи. - Не хотите поделиться с классом?

- Ричмонд Валентайн был одним из лучших учёных Кингсмен, задолго до того, как к нам пришёл твой отец, - говорит Гарри, и да, Эггси подозревает, что это долгая история без счастливого конца. - Они с Артуром когда-то разделяли общие взгляды.

Ричмонд Валентайн, как узнаёт Эггси, был взят в Кингсмен сразу после получения бакалавра, магистра и доктора наук в МТИ в течение четырёх лет. Как и Ли Анвина, Валентайна заманили обещаниями возможности изменить мир, улучшить жизнь людей и, что более важно, наличием необходимых для этого ресурсов.

Но общая цель быстро пошла трещинами. Кингсмен был поглощён биологическими и генетическими исследованиями, в то время как Валентайн, чьё научное и биомедицинское образование задавало тон всем его идеям, считал, что технологии - ключ к улучшению человечества.

Не то, чтобы Кингсмен был против технологий, нет конечно, но его отношение к прогрессу и тем, кто был достоин получить доступ к нему первыми, оставалось довольно старомодным. Настолько, что пути Валентайна с организацией разошлись уже через несколько лет после того, как он присоединился к ним. Он основал собственную компанию, которая стала известна как V-Corp. Расставание было совсем недружеским, но Валентайн уже добился известности и влияния, и избавиться от него тихо, как поступили с Ли, не представлялось возможным.

V-Corp поднялась к славе в основном за счёт биотехнологий и всевозможных протезов от улучшенных кохлеарных имплантатов, которые позволяли глухим слышать (насколько противоречивым это ни казалось), до предоставления новых видов протезирования и возможности более эффективно купировать, если не полностью избавиться, от определённых болезней с помощью внутримышечных чипов, которые поставляют точные дозы лекарств с помощью специальных механизмов. За десять лет Валентайн стал любимцем мира биотехнологий и фармацевтики.

И только в двадцать первом веке V-Corp начала предлагать потребительскую электронику: мобильные телефоны, ноутбуки и компьютеры, переносные аудиоустройства и прочее. В этой отрасли она тоже добилась успеха, наравне соревнуясь с такими гигантами как Apple, Google, Microsoft, и Samsung.

- Он - филантроп, поддерживающий благотворительные организации, которые помогают странам третьего мира в борьбе с малярией и голодом, способствуют развитию образования и стабилизации экономики. Он публично пообещал не переправлять деньги своей компании заграницу и поэтому полностью платит американский корпоративный налог, заявляя, что он и так непомерно низкий. Он - знаменитость. Кажется, скоро выходит его фильм-биография, уже заслуживший высокие оценки критиков, - заканчивает Мерлин, когда они заходят в его личный кабинет.

- Ну да, и он похищает людей и засовывает в них чипы в качестве чего, милого хобби? - спрашивает Эггси, потому что после всего, это звучало бы неправдоподобно, если бы не доказательство у них под носом.

- У таких людей как Валентайн, добившихся такого успеха и славы в мировом масштабе, часто развивается комплекс мессии. Что бы он ни делал, он скорее всего считает, что спасает мир, - говорит Гарри. - Есть и другие слухи, что Валентайн - ведущий основатель андерграундного трансгуманистического движения. Он поощряет эксперименты и модификации человека в буквальном смысле. Приветствует использование любых технологий для этого. Возможно, он даже финансирует несколько организаций, которые предоставляют подобные… услуги.

- А, движение нео-эволюционистов, - говорит Мерлин, печатая на планшете, чтобы вывести данные на ближайший экран. - Оно было принято с особой радостью определённой социальной группой: молодежью, которой кажется, что общество их не приемлет. Они чуть ли не обожествляют Валентайна.

- Чёрт возьми! - фотографии, мелькающие на экране Мерлина, патологически захватывающи: люди, намеренно калечащие себя, заменяющие части тела металлическими протезами, и прочее. Обилие татуировок, серёг и тоннелей. Похоже, основная тема здесь - эстетика индустриальных готов. Люди, модифицировавшие себя, чтобы выглядеть как животные. У одной девушки, судя по всему, глаз полностью бионический. - Выглядит так, будто кто-то слишком серьёзно воспринял “Матрицу”.

- Нам известно, - говорит Мерлин, продолжая быстро печатать на планшете, - что Валентайн прибыл этим утром в Лондон на премьеру фильма о себе. Если основываться на его прошлых посещениях, вполне возможно, что он посетит один из своих любимых клубов, как он делал раньше, если верить слухам. Если наш агент сможет попасть внутрь, мы можем узнать больше о том, чем он в последнее время занимался.

- Нет, - тут же говорит Гарри, заставляя Эггси и Мерлина посмотреть на себя, - я знаю, о чём ты думаешь, Мерлин. Он не готов, особенно в одиночку.

- Что? Я справлюсь! - спорит Эггси.

- Валентайн мгновенно узнает любого из первого поколения, Гарри, - пытается вразумить его Мерлин. - Я хоть и знаю, что ты можешь вписаться в любое окружение, но, думаю, эта ситуация может потребовать... чего-то более специализированного.

- Специализированного? - спрашивает Эггси.

- Ты видел примеры стиля, который они предпочитают.

- Ну уж дудки, - говорит Эггси без выражения. - Я не засуну эти тоннели в уши или иголки в глаза. Иди ты нахер, приятель.

Мерлин морщится:

- Обойдёмся без таких крайностей. Но использование некоторых поверхностных элементов значительно поможет с маскировкой. Я также считаю, что Ланселот будет отличной напарницей для этого задания, если это уменьшит твоё беспокойство, Гарри.

По выражению лица Гарри Эггси видит, что это не помогает, но Гарри лишь коротко кивает, и этого достаточно для Мерлина:

- Я предупрежу Ланселота. А теперь, если не возражаете, некоторым из нас надо в сжатые сроки подготовить миссию. Заняться настоящей работой. Свободны.

- Так, стоп, когда он говорил о маскировке, он же не имел в виду, что мне придется надеть виниловые штаны или ещё что-то подобное, да? - нерешительно спрашивает Эггси, когда они выходят из кабинета Мерлина.

- Нужно, значит нужно, Эггси, - говорит Гарри, ухмыляясь точной копией ухмылки самого Эггси.

_____



Интерьер ночного клуба с говорящим названием “Неолюция” оправдывает ожидания Эггси: громкий индастриал и глитч бьют по ушам, широкие экраны с сомнительным цифровым искусством, стробоскопы и дикие сочетания кожаной, металлической, виниловой и пластиковой одежды куда ни посмотри.

Что делает его таким необычным, так это то, сколько металла различных форм на телах людей, которые хотят превратить себя в сплав человека и машины.

- Очаровательно, - только и говорит Ланселот, обведя взглядом помещение. С обилием тёмного макияжа и крошечным обрывком чёрного пластика, выдающего себя за платье, она одна из самых консервативно одетых посетителей.

- Наблюдай за всем вокруг, Галахад, - говорит Гарри в наушнике, и взгляд Эггси перескакивает со шпилек Ланселота на толпу. Точно, на нём очки. И одежда, которая обтягивает так сильно, что это неприлично, но он старается не думать об этом сейчас.

- Разделитесь, чтобы охватить всё помещение, - инструктирует Мерлин. - Выясните, будет ли Валентайн, и с кем он может общаться. Только разведка.

- Принято, Мерлин, - говорит Ланселот и тут же обращается к Эггси. - Я поговорю с барменами и охраной, походи по залу и постарайся найти завсегдатаев.

Это отличный план, если учесть, что большинство сотрудников клуба - мужчины, которые с удовольствием разглядывают женщин вокруг. Эггси и Ланселот разделяются, позволяя толпе унести себя в разных направлениях: Ланселота к бару, а Эггси к краю помещения, где посетители увлечены разговорами и в некоторых случаях другими, более рискованными, занятиями.

Эггси останавливается, когда видит, как одна женщина шнурует голую спину другой, создавая что-то вроде корсета, но из кожи.

- Господи, - бормочет он.

- Сосредоточься, - напоминает ему Гарри.

Он отрывается от страшного, но в то же время затягивающего зрелища, и идёт дальше, стараясь расслышать обрывки разговоров за шумом колонок.

- Мы удаляем все кости из пальцев… - жуть.

- … и сможем менять цвет глаз, как сейчас меняют одежду… - а что не так с обычными цветными линзами?

- … вернуть рудиментарные признаки! Даёшь хвосты, я вам говорю! - ладно, любитель обезьян.

- … вживлён в руку пульт, с помощью которого она может управлять домом, и… - надо мыслить с большим размахом, дорогая.

- … веришь в клонов?

Эггси чуть не спотыкается на ровном месте, но всё же заходит за колонну и опирается на неё, чтобы расслышать побольше.

- Что, как Долли? - спрашивает девушка.

- Нет, как люди. Настоящие человеческие клоны.

- Я ничего об этом не слышала.

- Ходят слухи, что они уже существуют на какой-то секретной подземной базе. - Эггси даже не дышит. - Их используют для выращивания органов и тому подобного.

- Знаю, мы должны делать невозможное возможным, но ты телека пересмотрел, приятель.

Он почти закатывает глаза, отталкиваясь от колонны, поворачивается и почти сталкивается с женщиной.

- Ой, прости, дорогая.

- Это я виновата, - говорит она с заметным акцентом, и Эггси залипает на то, как её тёмные блестящие глаза буравят в нём дырку. У неё идеальная прямая челка и тёмные волосы длиной чуть ниже плеч. Как и все остальные в клубе она одета в чёрное. В отличие от всех остальных её одежда сделана из простых дышащих материалов, рукав три четверти, леггинсы заправлены в…

- Её ноги, - шипит Гарри, будто Эггси и сам не видит. Такое сложно не заметить.

Вместо туфель на несуразно высоких каблуках, как у большинства женщин в клубе, у неё даже на вид острые протезы-лезвия, то и дело бликующие в лучах прожекторов.

- А, привет… - заикается он.

- Газель, - говорит она, протягивая руку.

Эггси пожимает её, отмечая насколько она сильная.

- Эггси.

- Ты, должно быть, впервые здесь, Эггси.

- Серьёзно? Как ты поняла?

- У тебя такое же выражение лица, как у людей в зоопарке.

- Я… - смешался с толпой, называется. Но у Эггси язык подвешен что надо. - Да, тут ты права, - он улыбается виновато, но не слишком виновато. - Мне друг рассказывал об этом месте и о том, что тут происходит. Стало интересно. Звучало как псевдонаучная фантастика, но идея мне понравилась, понимаешь? Быть чем-то большим. Это явно лучше остальных моих перспектив.

Газель лениво рассматривает его, но за длинными густыми ресницами скрываются глаза опасного хищника. Эггси это костями чувствует, по его шее пробегают мурашки. Он старается выглядеть как обычный парень.

- Ты действительно хочешь узнать больше? - наконец спрашивает она.

Эггси беспомощно пожимает плечами:

- А похоже, что мне есть, что терять?

На мгновение на её лице появляется усмешка, будто она приняла вызов, который Эггси бросил ей случайно.

- Идём со мной, - говорит она, разворачиваясь на остро заточенных лезвиях, и идёт широкими шагами в дальнюю часть клуба под аккомпанемент лёгкого стука металла о цемент.

Эггси без препятствий идёт следом, потому что люди, похоже, инстинктивно уходят с её пути, будто она - акула, заплывшая в их воды, и только он достаточно глуп, чтобы идти по кровавому следу.

- Я сообщу Ланселоту, что происходит. Будь осторожен, Галахад, - говорит Мерлин, и это хотя бы успокаивает.

Газель ведёт его по коридору, в котором полно охраны, кивая им, когда они опускают глаза, как подчиняющиеся животные, и дальше через вереницу тёмных комнат, в которых света едва хватает, чтобы разглядеть, как что-то двигается в тенях. Эггси стискивает зубы, потому что ему кажется, что сердце сейчас выпрыгнет из горла, и не отводит взгляда от густой завесы волос Газель.

Наконец, путешествие заканчивается в комнате, которая, по ощущениям Эггси, находится в торце здания. Газель бросает на него последний взгляд и отходит в сторону, становясь похожей на статую. Воздух здесь значительно прохладнее, со сладковатой дымкой от обилия бульбуляторов, передаваемых по кругу в этой сонной толпе.

- Так, так, так, - убаюкивающий голос доносится справа, и когда Эггси поворачивается, то видит никого иного как Ричмонда Валентайна, сидящего в центре группы. - Кто тут у нас? Куришь, чувак?

- Не, спасибо, - Эггси вообще-то курит, и до Кингсмен делал это довольно часто, но сомневается, что, согласись он сейчас, это можно было бы объяснить желанием смешаться с толпой. - Эй, а ты не…

- Давай не будем пока волноваться из-за имён, окей? Сегодня я такой же как ты, человек, который ставит всё известное о себе и мире, в котором живет, под вопрос, - говорит Валентайн, широко разводя руки, струйка дыма срывается с его губ.

- Ладно, - тянет Эггси, медленно приближаясь и опускаясь на самый край одного из диванов. - Газель говорила, у тебя есть ответы.

- Ответы? Скорее ещё больше вопросов, - ухмыляется Валентайн. - Знаешь, первые двадцать лет жизни я страшно шепелявил. Был посмешищем в школе и колледже. Как меня только не называли. Ненавидел это. Но дети постоянно совершают жестокие поступки. Будто родились такими. Иногда мне кажется, мы всего лишь жестокие животные, и только правила и нормы общества держат нас в узде.

- Как же ты избавился от этого? - cпрашивает Эггси. Сейчас Валентайн совсем не шепелявит. Его голос ровный и глубокий, будто запись.

В качестве ответа Валентайн поднимает подбородок и проводит пальцем под челюстью. Эггси напрягается, но потом видит едва заметный след, тонкую линию, пересекающую тёмную кожу.

- Моё собственное изобретение, хирургический имплантат. Заставляет мой язык двигаться во рту как надо, чтобы производить нужные звуки. Да, была речевая терапия после, но ничего, что можно было бы сравнить с обычными методами. Это, друг мой, избавление от годов травли за несколько недель, если только ты готов открыться новым возможностям.

- Буквально, - бормочет Эггси.

- Мы лишь ускоряем то, что природа уже делает. Гораздо более человечно, позволь добавить. Мы активно помогаем нашим слабым братьям. В природе же слабейшие не выживают.

- Да? - говорит Эггси, чувствуя как в животе горячей волной разворачивается злость, затмевая собой чувство осторожности. - Думаю, грань между теми, кого ты считаешь братьями, и остальными очень тонкая.

- А, вот оно, - улыбается Валентайн, белые зубы аж сияют. - Знаешь, я думал, что узнал эти очки. Не был уверен поначалу. Популярная сейчас модель, да? Так что Газель привела тебя, чтоб я посмотрел поближе.

- Эггси, - предупреждает Гарри. - Уходи сейчас же.

- Вы, люди, как термиты, знаешь ли. Видишь одного и знаешь, что под поверхностью скрывается гораздо больше. - Валентайн подаётся ближе, руки на коленях, пока он смотрит Эггси в глаза. - Ты же. Ты новый, да? Не думаю, что видел тебя раньше. Они наконец-то начали работать над апгрейдами? Исправлять баги старых версий. У нас была та же проблема с нашим общим другом, если понимаешь, о чём я. Его ДНК? Столько багов в коде, что не поверишь. Он бы умер от рака через несколько лет. Но ты, ты выглядишь многообещающе. Не могу дождаться, когда открою тебя для новых возможностей.

- Эггси!

Он ощущает движение за спиной, легчайший ветерок сзади по шее. Это сигнал, чтобы броситься в сторону, едва избежав острого лезвия в плечо. Его взгляд поднимается по зловеще бликующему металлу, и Эггси видит над собой Газель с тем же выражением лица, как и когда она увидела его впервые, как уверенная в себе кошка, играющая с добычей.

Они оба двигаются одновременно, он прыгает за кофейный столик, сметая по пути всю наркотическую ерунду, она перепрыгивает диван во второй сверхточной попытке сделать из него шашлык. Он хватает, что первым попадётся под руку (до смешного большой бульбулятор), и метко швыряет в Газель, но она расправляется с ним так же, как и, похоже, со всем остальным: чисто разрезая надвое.

- Вот это я понимаю! - Валентайн говорит с энтузиазмом, в то время как все остальные вокруг них едва замечают что-то. - Первое поколение не могло и надеяться потягаться с Газзи, но у тебя, парень, неплохие рефлексы.

Следующей ему под руку попадает книга “О происхождении видов” (какое клише), которую Эггси поднимает как раз вовремя, чтобы закрыться от очередного выпада, пока он сам отползает, чтобы увеличить расстояние между ними. Но следующий удар Газель разрезает даже эту толстую книгу почти без проблем.

Ему остаётся лишь уклоняться от смертельных выпадов ногами, но, когда его спина сталкивается со стеной, и у него не остаётся путей для отступления, он понимает с ужасной определённостью, что ему конец. И вдобавок ему придётся умереть в этой чертовски уродливой одежде.

Но смертельный удар останавливает мощный взрыв, из-за которого все падают среди дыма и осколков бетона и стекла. Эггси поднимает руки к голове, чтобы защититься от мусора, но чувствует как чьи-то руки тянут его подняться.

- Давай же, надо уходить, Галахад! - Ланселот кричит на него сквозь звон в ушах, и когда Эггси понимает, что это она, он почти позволяет себе упасть от облегчения, но им надо торопиться.

В коридоре каким-то чудом нет препятствий: ни людей, ни обломков здания, и окружённые дымом и криками они пробираются к заднему выходу. Когда они выбираются в ночь, Эггси глубоко вдыхает свободный от дыма воздух и почти целует асфальт.

- … ггси! Эггси, ты в порядке? Ответь мне! - доносится настойчивый голос Гарри.

- Порядок. Я в порядке, - наконец хрипит Эггси, обмениваясь с Ланселотом взглядом, который говорит поверить не могу, что мы выжили. Из пореза у неё на лбу медленно сочится кровь, оставляя широкий след. - Прости. Я облажался.

- Нет, Эггси, ты отлично справился. Я горжусь тобой.

И будь он проклят, если это не заставляет его почувствовать себя лучше несмотря ни на что.

начало

следующая глава
запись создана: 05.05.2017 в 12:14

@темы: перевод, the secret service, r, Valentine, Roxy Morton, Merlin, Gazelle, (James) Lancelot, (Galahad) Harry Hart, (Eggsy) Gary Unwin, (Arthur) Chester King