дашустрик


Название: менее капли
Автор: futuredescending
Ссылка на оригинал: здесь
Переводчик: дашустрик
Бета: Чёртова Сова
Жанр: АУ, дарк, научная фантастика
Пейринг/Персонажи: Гарри/Эггси
Другие персонажи: Мерлин, Рокси Мортон | Ланселот, Чарли, Честер Кинг | Артур, Джеймс | Ланселот, Персиваль, Амелия, Ричмонд Валентайн, Газель, Джамал, Райан
Рейтинг: R
Предупреждения: смерть основного персонажа
Дополнительные авторские теги: психическая нестабильность; клоны; навеяно сериалом Тёмное Дитя/Orphan Black; необоснованные отсылки к “Королю былого и грядущего”; элементы эпистолярного жанра (а почему бы и нет); суицид в первой главе; некоторые люди не настолько мертвы, как предполагалось ранее; отдадим дань Каприке/Caprica

Краткое содержание. Мужчина, должно быть, чувствует пристальный взгляд, который задержался на нем дольше обычного, потому что он оборачивается посмотреть на Эггси, и время останавливается.
У Эггси нет привычки подолгу рассматривать себя в зеркале, но он может узнать собственное лицо, если уж его обладатель уставился в ответ, это дезориентирует. На какое-то истерическое мгновение он даже задумывается, а существует ли он сам на самом деле.

Примечания автора. Итак, это ещё одна вроде как экспериментальная работа, вдохновение для которой черпалось из “Тёмного Дитя”, и если вы видели первую серию, то имеете представление о том, что произойдёт в первой главе, за это заранее извиняюсь D:
P.S. Оцените прекрасную обложку от TheBlueMenace здесь. Она ОФИГЕННАЯ!

Примечания переводчика. В качестве эпиграфов к главам и кое-где по тексту используются цитаты из “Короля былого и грядущего” Т.Х. Уайта в переводе С.Б. Ильина

Также выкладывается на ао3 здесь

Глава 8

Но ведь и правда, было же время, когда каждый из нас нагим стоял перед миром, почитая жизнь серьезной проблемой, к которой он относился вдохновенно и страстно.


_____



Дорогой Гарри,

Ты всё время предупреждаешь, что нужно жить в настоящем, обращать внимание на всё, что окружает меня в данный момент, доверять ощущениям, а не предположениям, но когда я не нахожусь в явной опасности, то не могу не мечтать.

Я знаю, насколько ты ненавидишь, когда я так поступаю, ты говоришь, что это не приводит ни к чему хорошему, но наш мир часто такой маленький, правда? Я должен позволять своим мыслям путешествовать, чтобы можно было дышать.

Поэтому я мало думаю о настоящем, но слишком много о будущем. Том, в котором мы будем на пять-десять лет старше, если, конечно, выживем. Ты жалуешься на боль в суставах и необходимость рано ложиться спать, составляешь списки новых хобби, которые хочешь попробовать, рассказываешь мне глупые факты о географии Фиджи, Новой Зеландии или Бали. Я всё пытаюсь представить тебя, рыбачащего где-то посреди лазурного океана, безуспешно пытающегося оградить свой обед от обезьян. На тебе ужасные широкие шорты и уродливая рубашка с цветочным принтом, кожа успела обгореть и значительно потемнеть от загара, и кудри, которые ты всегда безнадёжно пытаешься усмирить, взъерошены океанским ветром.

Разве ты не видишь? Ты всё время держишь меня в будущем. Я уже сейчас хочу оказаться там с тобой.

Возможно, скоро разработают третье поколение и меня освободят от обязанностей, когда подготовка моего преемника будет закончена. Возможно, я смогу рано уйти в отставку и однажды присоединюсь к тебе. Мы будем играть в карты и пить из горла, и единственными новостями из внешнего мира будут те, что мы увидим по телевизору в нашем любимом небольшом баре за углом. Да и те будем слушать вполуха, не особенно обращая внимания, потому что это будут не наши проблемы и нам не будет до них дела.

Когда ты резко одёргиваешь меня за то, что я опять считаю ворон, Гарри, я думаю об этом. Мне уже даже не жаль.

С наилучшими пожеланиями,
Галахад


_____



- Твои глаза поразительно синие. Это цветные линзы? - Эггси слушает, как Чарли заговаривает с леди Софи Монтагю-Херринг.

- Нет! - восклицает Софи с раздражением.

- Точно линзы!

- О боже, нет!

Эггси не может решить, должен ли он поглумиться над катастрофой, свидетелем которой является, или пожалеть Чарли. Он всё ещё в бешенстве из-за того, что Чарли чуть его не убил, поэтому искренне наслаждается.

Для разнообразия этот тест не заканчивается ужасной смертью, и может это и грустно, что Эггси непомерно благодарен за эти крохи милосердия, но дарёные кони и всё такое. Конечно, он должен каждый вечер наблюдать за каждым из клонов Кея и их более чем неуклюжими попытками соблазнить незнакомку в каком-то высококлассном ночном клубе в Сохо, полном богатых придурков. Он не знает насколько стыд за других предпочтительнее.

Они должны по очереди показать навыки НЛП, по одному за вечер, поскольку появление в одном месте четырёх идентичных мужчин вызвало бы тревогу. Шутка в том, что клоны Кея обладают превосходными навыками выживания и ведения боя, если не обращать внимания на генетические дефекты, но они абсолютно не приспособлены к общению с обычными людьми в так называемой дикой среде. Это можно понять, ведь это их первый выход в реальный мир. Кингсмен сразу бросил их в самое пекло.

- Подколки, - говорит Ланселот у него над ухом, и Эггси дёргается. Она подкралась так тихо, что он и не заметил, сидя перед мониторами, транслирующими тест Чарли в превосходном качестве. - Сказать гадость хорошенькой девушке, чтобы принизить её социальную значимость и сделать более доступной для его подкатов, вызвать желание получить его одобрение.

- Ну и хрен, - бормочет Эггси, раздумывая, действительно ли существует ген мудачества.

- Основы нейролингвистического программирования, - усмехается она с презрением. - Ему ещё надо над этим поработать.

- Тебя тоже заставляли таким заниматься? - спрашивает Эггси. Любопытство всё-таки оказывает верх над недовольством и смущением.

- Да, хотя осмелюсь предположить, мне было легче. Мы должны были соблазнить гетеросексуального мужчину. Вообще-то сказать что-то умное было бы даже во вред.

Эггси пытается представить и... да, он даже может это понять. Красивая женщина, практически виснущая на тебе, мало кто бы задумался или прошёл мимо такого соблазна. Эггси сомневается, но всё же спрашивает чуть тише:

- А Гарри?

Ланселот поворачивается к нему, и Эггси старается не ёрзать под взглядом, который, кажется, ничего не упускает, будто она видит его насквозь. Что-то в ней изменилось, отблеск знания в глазах, слишком чуткое восприятие. Ему интересно, что она думает о начальстве, обо всей этой ситуации в целом, но не может набраться смелости спросить.

- Конечно. Хотя ему, полагаю, было несколько сложнее. Он тоже должен был соблазнить гетеросексуального мужчину.

Эггси неверяще моргает:

- Наебать меня хочешь?

- Всё в его файлах, если не веришь мне, - говорит Ланселот.

- Я… У него получилось? - спрашивает Эггси.

- Кажется, да. - Ланселот усмехается в ответ на задушенное бульканье. - Галахад всегда был гораздо более чутким по сравнению с другими моделями. Гарри особенно. Он всегда хорошо работал с людьми. Он провёл несколько долгих миссий под прикрытием в свои лучшие годы. Галахад второго поколения… - нахмурившись Ланселот замолкает. - Что ж.

Эггси ощущает, что тут что-то есть, и он лезет, не думая:

- Вы были друзьями?

- Нас представили в одно время. Первые из нового поколения. Наши кураторы обращались с нами как с призовыми лошадьми. Первое поколение презирало нас. Может, они видели в нас зловещее предзнаменование, - говорит Ланселот мягко, не отводя глаз от мониторов. - Мы могли довериться друг другу. Были вещи, о которых я никогда не рассказала бы Джеймсу, а Галахад - Гарри… если это дружба, то… да. Да, мне нравится так думать. Мой единственный друг, возможно.

- Мне жаль, - говорит Эггси.

В какие бы дали Ланселот мысленно ни отправилась, она уже, кажется, пришла в себя, плечи расправились, пропал взгляд в никуда, все черты снова выражают настороженность. Она поворачивается к Эггси:

- Джеймс был моим предшественником, как Гарри был предшественником Галахада, но мы с Джеймсом никогда не были так близки, как Гарри с Галахадом. Что-то должно было произойти. Галахад бы никогда, не без стоящей… - и снова заминка. Её губы сжимаются, и она проглатывает остальные слова.

- Почему ты говоришь мне это?

- Я лишь думаю, что тебе надо быть осторожным, - наконец, говорит Ланселот. - Ты выглядишь как очень добрый человек, Эггси. Хотела бы я, чтобы ты никогда не узнал ничего об этом.

Эггси пытается улыбнуться, будто это всё шутка:

- Гарри сказал то же самое.

Ланселот улыбается в ответ, но в её улыбке неуловимо проскальзывает что-то грустное, и уходит, наверняка чтобы сказать Мерлину прекратить страдания Чарли, пока тот не выставил себя ещё большим идиотом.

Оставшийся в одиночестве поразмыслить надо всем, что произошло за последние пару минут, Эггси позволяет беспокойству захватить себя. Ланселот в высшей степени осторожна с тем, что говорит и делает, полная противоположность Джеймса, как успел заметить Эггси. Она, похоже, прекрасно осознает насколько хрупки их жизни. Она знает больше, чем говорит. И это делает её сожаления и предостережения ещё более пугающими, если быть честным.

Он настолько глубоко задумывается, вертя эти мысли так и эдак, что не замечает присутствия Мерлина рядом, пока тот не заговаривает, напугав Эггси.

Мерлин смотрит на него с неодобрением, и Эггси краснеет.

- Надеюсь, ты будешь готов завтра.

- К чему?

- К своему тесту, - Мерлин кивает в сторону экранов.

Эггси едва удерживается, чтобы не фыркнуть, ему любопытно, шутит ли Мерлин, но тот держит лицо как никто другой.

- Вы хотите, чтобы я прошёл тест по НЛП.

Выражение лица Мерлина не меняется.

- Я знаю, как клеить девушек.

- Значит получишь отличную оценку, - говорит Мерлин.

- Серьёзно?

- Ммм.

- Ладно, - говорит Эггси, скрывая раздражение всей этой ситуацией за широкой улыбкой. - Легко. Красотки любят дерзких.

_____



Он мог бы приодеться в костюм, взять дорогие часы, одеколон и другие мелочи, предоставляемые ателье, но Эггси решил, что это было бы чересчур, учитывая, что он и так бы в пух и прах разбил соперничающих с ним бедняг.

К тому же он скучает по своей старой одежде. Он, если честно, даже скучает по некоторым моментам старой жизни: для начала, когда за ним не следили каждую минуту, или по тому факту, что его не окружали постоянно убийцы.

Поэтому, когда следующим вечером он входит в клуб, выставив напоказ куртку из коллекции Джереми Скотта, крылатые кроссовки и белую бейсболку, он уверен в себе как никогда. Он знает, что по ту сторону камер Мерлин кривится, а клоны Кея насмехаются, но пускай. У него есть навыки, которые в лаборатории не вырастишь.

Почему так выходит, размышляет Эггси, подхватив с подноса бокал шампанского, что чем больше у людей денег, тем больше всего они получают бесплатно? Или это бедность обходится так дорого?

Он медленно обводит взглядом комнату, отпивая на удивление ужасное шампанское, рассматривая всех вокруг: напыщенный придурок, мудак, мудак, бедняга думает, что ему что-то светит с ней, но у него нет и шанса и никогда не будет, ещё один мудак - пока не замечает цель, некую Арабеллу Кроуфорд, к счастью, никаких двойных фамилий. Её наряд довольно консервативен для подобного места: чёрный комбинезон с высоким воротником, облегающий, но не слишком.

А ещё она, как замечает Эггси, осторожно и с тоской наблюдает за одной из своих подруг, с которыми пришла в клуб. Она, должно быть, предпочитает женщин.

- Блядь, Мерлин, - бормочет Эггси. Одно дело - получить сложное задание, и совсем другое - быть обречённым на провал. Если Гарри Харт, этот обходительный ублюдок, может соблазнить любого, даже казалось бы гетеросексуального мужчину, то Эггси понимает, что у него столько же шансов проделать то же самое с незаинтересованной женщиной, как у снеговика в аду.

Понимая, что он в жопе (только не в том смысле, что нужен для прохождения теста), Эггси допивает шампанское и облокачивается на перила. Если бы это было настоящее задание, думает он, спать с кем-то было бы необязательно, ведь тогда в Кингсмен проявили бы надлежащую осмотрительность и подобрали бы кого-нибудь более подходящего для теста. Цель этого задания должна заключаться в том, чтобы проверить, сможет ли кандидат завоевать доверие объекта, так? Он может хотя бы подружиться с Арабеллой, избежать полного провала, и донести своё возмущение тем, что весь этот тест - дерьмо собачье позже.

Приняв решение, Эггси отталкивается от перил, что оказывается ошибкой, потому что всё вокруг начинает кружиться. Он роняет бокал (краем сознания отмечая звук бьющегося стекла), прежде чем, спотыкаясь, опереться о стену. Не особо помогает, но по крайней мере теперь в его мире появляется стационарная точка. Желудок ощущается… не очень. Музыка начинает звучать странно, и весь мир сужается в одну точку.

- Какого хрена? - говорит он, но изо рта вырывается какая-то несуразица.

- Ты в курсе, что есть стопроцентный способ, который помог бы тебе отправиться с ней домой?

Эггси поднимает взгляд и едва может рассмотреть бледного мужчину с редеющими волосами, с чьего подноса он чуть раньше взял шампанское. У него водянистые глаза и широкая улыбка, жуткая какая-то.

- Рогипнол.

Последняя мысль Эггси, перед тем как его мир погружается в темноту, о том, что он сам всё же больший идиот, чем клоны Кея.

_____



- … хрена? - это первое, что бормочет Эггси, придя в себя.

Возвращаться в сознание, кстати, неприятно. Будто испытываешь худшее в жизни похмелье. Во рту сухо, жарко так, что вспотел, лихорадит. Желудок бунтует, и во рту появляется кислый привкус рвоты. Эггси дёргает головой, и кажется, что её придавило парой камней. Он пытается повернуться набок, на случай, если проиграет борьбу с собственным желудком, когда вспоминает, что можно захлебнуться рвотой. Так он понимает, что профессионально связан по рукам и ногам. Какого хрена.

Когда он медленно моргает и поднимает взгляд, то видит возвышающегося над ним мужчину, смутно знакомого и довольно устрашающего.

- Ты кто такой?

- Этот нож, Эггси, - говорит он, поднимая этот самый нож, чтобы Эггси увидел, - может спасти твою жизнь.

Отсюда что-то не похоже, хочет сказать Эггси, но тут его внимание привлекает не такой уж и далёкий свет фар, и он чувствует лёгкую вибрацию земли под собой, низкий гул приближающегося поезда, и да, да, теперь он понимает.

- Чёрт! - по крайней мере паника помогает справиться с остатками тумана в голове и тошнотой, пока он судорожно дёргает верёвки. - Чёрт, отвяжи меня!

- Сначала скажи мне кое-что, - мужчина перекрикивает быстро нарастающий шум приближающегося поезда и неприятный скрежет металла колес по рельсам. - Что такое Кингсмен, и кто такой Гарри Харт?

Вот хуйня. Поначалу Эггси думает, что это опять Валентайн, но тот знает всё о Кингсмен. Может конкурирующее агентство? МИ5? Он достаточно насмотрелся “24 часа”, чтобы знать, что в наше время пытки и угрозы смерти со стороны госструктур не пустой звон. - Я не понимаю, о чём ты! Не знаю, кто это!

- Боюсь, этого недостаточно, - говорит мужчина, недовольно цокая, будто Эггси пролил что-то на его ковёр.

- Да развяжи меня, пожалуйста!

- Ответь на вопрос! - кричит в ответ мужчина. - Ну же, Эггси. Кингсмен стоит того, чтобы умереть?

Свет поезда такой яркий, что мужчину почти не видно, рёв двигателя заглушает конец вопроса. С неожиданной ясностью Эггси понимает, что сейчас умрет.

Оно того не стоит, не ради Кингсмен, он уверен.

Но ради Гарри? Да. Однозначно да.

- Пошёл ты! - кричит он, потому что это такие же хорошие последние слова, как и любые другие, которые он мог бы подобрать, прежде чем покинуть этот ёбнутый мир и ёбнутую жизнь. И когда поезд уже почти над ним, зажмуривается, готовясь к столкновению, ему кажется, что он проваливается куда-то…

… и падение не останавливается, пока он не понимает, что становится тише, а поезд продолжает движение дальше по тоннелю. Только бешеный стук сердца всё ещё отдаётся в ушах.

Эггси осторожно открывает глаза по одному.

Над ним стоит Гарри. Он выглядит задумчиво, и что-то такое в глазах. Тепло. Гордость. Уголки губ чуть подняты:

- Отлично справился.

- Серьёзно?! - Эггси медленно расслабляется, пока сердце, наконец, не начинает успокаиваться, и до него медленно доходит. Ещё один грёбаный ёбнутый тест. Конечно. Он отчасти благодарен, что не намочил нахрен штаны. - Что за подстава с приманкой?

- Обычно Кингсмен не приходится ставить под сомнение лояльность кандидатов, но ты всё ещё тёмная лошадка, - объясняет Гарри. - Они должны были знать наверняка.

Эггси старается не разозлиться, но это чертовски сложно. Ему кажется, что снотворное, похищение и угроза жуткой смерти и не до такого доведут. Огромным усилием воли у него получается говорить ровно:

- А если бы я заговорил?

У Гарри будто непроницаемая маска на лице:

- Они бы позволили поезду разобраться с проблемой.

_____



- Какой-то ты бледный, - говорит ему Гарри в такси по дороге в Кингсмен.

- Без балды, - выдавливает Эггси, стараясь не дрожать. Ощущения такие, будто похолодало градусов на десять.

Но Гарри, кажется, всё равно замечает, потому что просит водителя включить печку и, к удивлению Эггси, снимает пальто лишь слегка неловко, поскольку на заднем сидении не так уж много места, и накрывает им Эггси. Оно тёплое и пахнет Гарри. Эггси успокаивается и вздыхает.

- Спасибо, - говорит он, стараясь на выглядеть как мышь, зарываясь в ткань поглубже, но всё же не может сдержаться и трётся щекой о грубую шерсть.

- Часто в подобных ситуациях после особенно сложных заданий я предвкушаю лишь одно, - говорит Гарри.

- И что же?

- Напиток покрепче.

- Кажется, ты говорил, что мне нельзя до конца испытаний.

Гарри поворачивается к нему. Его лицо почти полностью в тени, но Эггси кажется, что он узнает этот взгляд в любой ситуации: хитрый, чуть дерзкий, заговорщицкий.

- Возможно, один раз можно сделать исключение.

Оказывается, у Гарри не одна бутылка джина, у него их целых семь, и большинство названий Эггси никогда не слышал. Он-то думал, что любая старая бутылка “Танкерей” - это класс, но нет.

- Нет. Полагаю, ”Тэн” ещё можно подать в крайнем случае, - это сопровождается несколько презрительным смешком, отчего Эггси тоже тихо смеётся. Гарри был настолько далёк от снобства, насколько возможно для высшего класса, но он всё же был очень… разборчивым, если дело касалось того, к чему он относился серьёзно.

А он серьёзно относился к выпивке. В его комнатах в Кингсмен был отдельный холодильник, полный разных охлаждённых бокалов. Не поймите Эггси неправильно, если значительная часть бытия агентом/джентльменом-шпионом подразумевает употребление только лучшего алкоголя, что ж, он может легко к этому привыкнуть.

- Продолжай помешивать, - говорит Гарри, заглядывая через плечо в металлический шейкер, в котором в данный момент находится Мартини-Попытка-Номер-Пять.

Если быть справедливыми, то у Эггси отлично получается на третий раз после пары ошибок в начале.

(- Одна пробка вермута, не больше. Никакой чуши с равными долями.
и
- Нет, Эггси, не взбалтывай. Ты испортишь джин. Бонд тут совершенно не прав.)

Четвёртую попытку выдают за необходимость закрепить навык. А вот пятая уже выходит небрежно, они уже более чем несколько навеселе и не особо обращают внимание.

- Вот так много мартини идёт псу под хвост. Нетерпение приводит к неважной температуре и вкусу.

Ну, может, ещё обращают какое-то внимание.

Эггси чувствует тепло там, где Гарри прижимается к его спине, яркий контраст с холодом металла в руках, который, в свою очередь, ярко контрастирует с жаром, внезапно залившим щёки. Он не смеет поднять головы, пока Гарри снова не отходит.

Гарри снял галстук и пиджак, как только они зашли в его комнаты. Чуть позже избавился от подтяжек, кобуры и, наконец, расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. А теперь ещё и расстегнул манжеты и закатал рукава до середины предплечья, открывая сильные, но изящные запястья. Его обычно идеальная манера держать себя, хоть и отстаётся в рамках приличия, становится расслабленней и более открытой. Он выглядит одновременно развязно и изысканно.

Подавая Гарри бокал нетвёрдой рукой, Эггси проливает немного, Гарри лишь отмахивается от его извинений и подносит запястье ко рту, слизывая капли и бросая небрежный взгляд в сторону Эггси, отчего у того в горле пересыхает.

- О, этот. Это пока что твой лучший, Эггси, - объявляет Гарри с гордой улыбкой, которую алкоголь делает чуть шире. - Думаю, ты научился.

Эггси ещё никогда не был так счастлив как в этот момент, возможно по сравнению с ужасом, испытанным в начале вечера. То, как Гарри смотрит на него, как в его взгляде появляется неприкрытая нежность в мягком свете лампы. Это не только идеальный мартини. Это то, насколько далеко зашёл Эггси, чтобы быть здесь, все препятствия и трудности, которые ему пришлось преодолеть, сколько раз он доказывал, что достоин.

И разве это не хреново? Эта мрачная мысль резко портит настроение.

- Это и всё, чего стоит ожидать? - спрашивает Эггси после большого глотка по сути джина. - Почти умираешь, возвращаешься в штаб и заливаешь стресс, пока ждёшь следующего задания? - не то, чтобы перспектива казалась такой уж плохой, когда Гарри рядом.

- Галахад однажды задал такой же вопрос, - говорит ему Гарри. И после всего выпитого это больше не звучит ужасающе грустно. - Я даже не задумывался об этом до того, но он… всегда задавал вопросы обо всём на свете. Ты… ваши поступки и вопросы очень похожи.

Это не совсем ты напоминаешь мне его, но это то, что слышит Эггси.

- Мне жаль что я здесь, а его нет, - говорит Эггси. Возможно, так было бы лучше для них обоих.

- Я скучаю по нему, - признаётся Гарри. Без запала или объяснений, и никаких уловок. - Но ты сделал это время несколько ярче, Эггси, - и Эггси видит, что он говорит искренне. Всё дело в том, как Гарри слегка улыбается, а джин делает эту улыбку шире. - Пойдём со мной. Хочу показать тебе кое-что.

Эггси легко идёт за Гарри, который уводит его прочь от своих комнат по широким, тёмным, пустым коридорам особняка.

- А ничего, что мы вот так разгуливаем в темноте? - подкалывает Эггси, следуя за Гарри преувеличенно расхлябанной походкой.

- Все уже спят, - бросает Гарри через плечо и ухмыляется. - Кот из дома...

- И чем же это ты занимаешься так поздно по ночам, Гарри Харт?

- Небольшие полуночные прогулки, - загадочно отвечает Гарри, прежде чем остановиться перед красивыми старыми деревянными дверьми. - Я почти всегда в итоге прихожу сюда. Это моя самая любимая комната.

Он толкает двери с присущей ему показушностью. За ними скрывается огромная библиотека с подпирающими высокие потолки стеллажами, такими, что нужна лестница, чтобы добраться до последних полок. Везде, куда ни глянь, книги и кожаные кресла: у камина, у окон, в небольших нишах, или сдвинутые парами для тихих уютных бесед. На столе старые шахматы дожидаются окончания партии, и, конечно же, массивные портреты строгих мужчин на стенах. Эггси готов поспорить на немалые деньги, что это основатели Кингсмен.

Здесь пахнет кожей, бумагой и покоем. Именно в таком месте Эггси может представить Гарри, коротающего ночь, сидящего перед весело потрескивающим камином, с хорошим бренди, читающего сборник стихотворений или философский том.

Комната немного пугает, и Эггси останавливается в дверях, в то время как Гарри смело проходит вперёд, будто это место принадлежит ему. Эггси подозревает, что он один из немногих гостей библиотеки и уж точно самый частый. Гарри уверенно проходит к одной из дальних полок, подзывая Эггси ближе. Когда он подходит, то замечает у него в руках книгу, которую, судя по виду, часто используют.

Эггси приходится заглянуть через плечо и прищуриться, но всё же в лунном свете, пробивающемся через высокие узкие окна, у него получается разглядеть название. “Король былого и грядущего”.

- Это моя любимая история, - тихо говорит Гарри, будто они в настоящей библиотеке и должны шептать. Он слегка поворачивает голову, чтобы встретиться взглядом с Эггси. - Я прочитал ее бессчётное количество раз. Он спрашивал, не надоело ли мне, но нет. Я читал ему вслух. Ему, наверное, надоело, но он ни разу не просил остановиться.

- Никогда её не читал, - признает Эггси, и здесь и сейчас ему так легко опустить голову на плечо Гарри, и Гарри даже не отстраняется, не дергает плечом, чтобы он отошёл. - Она о короле Артуре, да? Ты любишь придерживаться темы.

- Она о природе власти и ответственности. О том, что делает нас людьми, - говорит Гарри. - Культурные мифы настолько сильны, потому что резонируют с нашими основными чувствами. Общие истории рассказывают нам о нас самих.

- Как ты можешь читать это, так думать и говорить, - спрашивает Эггси, - и при этом не считать себя таким же человеком, как и любой другой? Думать, что ты не значишь столько же, сколько и они?

- Потому что я не знал, что это по-настоящему значило, долго не знал, Эггси, пока не появился…

”Он”, - мысленно заканчивает Эггси, разворачивая Гарри к себе, и делает что-то необыкновенно глупое.

Он подаётся вперёд, а потом всё происходит по инерции: поднять лицо, встретить губы Гарри своими.

Сначала Гарри не отвечает, и Эггси думает, что как всегда всё эффектно испортил, но тут Гарри прижимается в ответ, открывает рот навстречу любопытному языку, он на вкус как можжевельник. Позволяет Эггси провести рукой по плечу и схватить за волосы. Он и сам обхватывает Эггси за талию, чтобы притянуть поближе, и будто в отдалении Эггси слышит шелест страниц, когда книга падает из ослабевших пальцев Гарри.

Книга падает на пол на удивление громко, и раздавшийся звук какой-то странный. Помеха достаточно громкая, чтобы прекратить сумасшествие, которое овладело ими, оторвать их друг от друга и заставить посмотреть на источник шума.

Но то, что лежит на полу, уже не просто книга. Что-то произошло с переплётом, страницами.

Гарри отстраняется и собирает их, и Эггси видит, что это не страницы книги разбросаны вокруг, а листы, которые были надёжно спрятаны между страниц, теперь обрели свободу.

Медленно Гарри разворачивает один из них, и всё, что Эггси нужно увидеть, это ”Дорогой Гарри”, изящный почерк, чёрные чернила, чтобы знать, кто автор.

Письма, каждый до единого лист - это письма, адресованные Гарри, спрятанные, до определённого момента, как этот.

Гарри опускается на колени. Выражение его лица настолько же хрупкое, как и бумага в его руках, опустошённое.

Ощущение такое, будто кто-то вылил на Эггси ведро ледяной воды, быстро отрезвляя, промораживая до костей. Он только что вешался на скорбящего мужчину. Так низко он ещё никогда не опускался.

- Гарри, мне так…

- Пожалуйста, просто уйди, - удаётся сказать Гарри, он не в состоянии оторвать взгляд от листов, которые держит так осторожно, будто они невозможно хрупкие и ценные, ведь так оно и есть. И когда Эггси не двигается, он кричит. - УХОДИ!

От этого Эггси дёргается и, придя в движение, уже не останавливается, он бежит из библиотеки по широким, пустым коридорам Кингсмен назад в казарму, где клоны Кея (их что стало меньше?) спят, не подозревая, что происходит вокруг них.

_____



Дорогой,

Я всё ещё думаю об этом. Моё сердце заходится каждый раз, стоит только вспомнить о твоей руке на моём бедре. Скольжении твоих пальцев по спине. Как ты остановился возле жилки на шее, потираясь носом и облизывая, а потом просто слушал. Я тогда назвал тебя вампиром, но в глубине души, Гарри, в глубине души мне очень понравилось.

Мне всё понравилось.

Насколько неуклюжими мы были для двух шпионов, прекрасно подготовленных по части соблазнения, но новичков в занятии любовью. Это было неважно. Не было наставника и ученика, только мы, пытавшиеся найти свой путь вместе, и всё было чудесно, каждое открытие и ошибка. Мне нравится узнавать что-то новое о тебе. Насколько ты чувствителен к щекотке. Насколько одержим идеей попробовать меня всего на вкус, будто хочешь составить список из мельчайших чувственных деталей. Как ты целуешься словно дикарь, полностью поглощая, требуя, пока мне не начинает казаться, что я исчезну, растворюсь в тебе. Я был бы не против, Гарри.

Возможно, ты был прав, пытаясь быть осторожным. Пытаясь остановить всё в самом начале. Ты как наркотик. Одного раза недостаточно, Гарри. Я хочу тебя каждую ночь, каждый день, каждый раз, когда вижу тебя. Я смотрю на тебя и думаю об этом. Думаю об этом и хочу смотреть на тебя. Я трогал себя слишком много раз сегодня, чтобы считать, и всё из-за тебя.

Не уверен, как мне продолжать вести себя как обычно, когда я не могу посмотреть тебе в глаза. Когда каждая клеточка моего тела постоянно хочет тебя.

Мои мысли больше не принадлежат работе. Моё сердце бьётся с одним повторяющимся вопросом.

Когда? Когда? Когда?

Г.


_____



Рогипнол плюс несколько крепких мартини - явно не рецепт хорошего утра, Эггси теперь знает это на собственном опыте. Голова просто раскалывается. Во рту будто что-то сдохло. Желудок протестует при мысли о еде. Сердце болит.

Он старается не смотреть на оставшихся клонов Кея, первые три стоят вместе, усмехаясь друг другу и скалясь в его сторону, потому что их и в самом деле меньше, ещё один выбыл на прошлом тесте, из-за какого-то фактора, который Эггси ещё надо узнать. Он не хочет быть равнодушным, хочет снова ужасаться, но, возможно, это новый вид ужаса, больше не испытывать ужаса. Только усталость.

Во время завтрака он сидит один за столиком в столовой, будто какое-то клише из фильма для подростков, но он уже не обращает внимания. Он всё ещё видит лицо Гарри, без сдерживающей его обычно маски, легко читающиеся эмоции, покрасневшие блестящие глаза, всё остальное застыло, будто он окаменел.

Что хуже, его губы помнят жар и силу губ Гарри. Как он ожил, цеплялся за Эггси, отчаянно отвечал на поцелуй. Если бы он продолжился, если бы ему дали продолжиться…

Его вырывает из мыслей смятая салфетка, отскочившая от макушки.

Эггси косится на остальных клонов:

- Какого чёрта, вам что, блядь, по десять лет? - он не собирается слушать их бред, берёт свой нетронутый завтрак, выбрасывает его в урну и стремительно выходит из комнаты.

Он должен найти Гарри. Он должен снова извиниться. Он должен проверить, в порядке ли Гарри, он должен…

Полный решительности Эггси практически врезается в мужчину, которого собрался искать, его снова спасают только лишь быстрые рефлексы Гарри, он хватает Эггси за плечи, чтобы остановить его.

Гарри выглядит… ну, ужасно. За очками у него покрасневшие, припухшие глаза. Он очень бледный и очевидно измотан и каким-то образом кажется меньше телом и духом, но его взгляд, когда он встречается с глазами Эггси, твёрд.

- Гарри, я как раз искал тебя. Я… ты в порядке? - спрашивает Эггси, обеспокоенный как никогда.

Он начинает волноваться ещё больше, когда Гарри лишь подносит палец к губам и коротко качает головой, прежде чем что-то за спиной Эггси привлекает его внимание, и он затаскивает Эггси в ближайшую пустую комнату, которая на первый взгляд оказывается чьим-то кабинетом.

- Что ты… - начинает Эггси, но замолкает, когда слышит голоса. Знакомые голоса.

- Можешь поверить, что раньше я работал здесь каждый день? - спрашивает Валентайн. - Все эти затхлые комнаты и неудобные стулья. Но они хранят их, потому что это традиция, а не потому что они действительно полезны.

- Разве это не многое говорит обо всей организации Кингсмен? - спрашивает женский голос с сильным акцентом, и Эггси должен отодвинуть Гарри немного, чтобы выглянуть в щель неплотно закрытой двери и убедиться, что это та женщина со смертоносными лезвиями. Газель.

В нескольких шагах позади пары идут Артур и Мерлин, ни один не выглядит особенно счастливым.

- Тогда не будем вас задерживать, - говорит Мерлин. - Уверен, у вас есть более важные дела.

Валентайн хмыкает, останавливаясь, и поворачивается лицом к Мерлину.

- Я действительно скучал по тебе, М. Ты всё ещё единственный прогрессивно мыслящий на всю эту компанию. Когда устанешь работать на аристократов, для тебя есть место в моей корпорации. Отличные условия. Любые игрушки и никакой бюрократии. Можешь даже сохранить позывной.

- Заманчиво, - сухо отзывается Мерлин. - Но, боюсь, должен отказаться.

- Предложение без срока годности, чувак. Подумай об этом, - Валентайн пожимает плечами, прежде чем обратить внимание на Артура. - А твоё - нет. Предлагаю только раз.

Артур прищуривается, придавая себе ещё более надменный, высокомерный вид:

- Кингсмен не интересно ваше предложение, мистер Валентайн. Скажем, ему не хватает доли… элегантности, но, учитывая, от кого оно исходит, я не ожидал иного.

- Совсем не изменился, Артур. Не идёшь в ногу со временем. Будь осторожнее, а не то оставят позади, - говорит Валентайн, и тут же его серьёзный тон сменяется пустой болтовней. - Мы сами найдём выход, джентльмены. Думаю, двери остались там же, не так ли?

- Как пожелаете, - говорит Мерлин и прикасается к очкам, - я даже прослежу, чтобы вы не сбились с пути.

Гарри оттаскивает Эггси от двери, когда Валентайн и Газель проходят мимо кабинета, они даже почти не дышат, пока коридор снова не пустеет.

- Что Валентайн и Газель делают в Кингсмен? - шипит Эггси. - Почему Артур, ну не знаю, не схватит их? Не допросит?

- Не знаю, - говорит Гарри. - Они провели какое-то время в кабинете Артура наедине, а затем Мерлина вызвали вывести их. Я собираюсь проследить за ними.

- Гарри, подожди! Гарри! - говорит Эггси, но уже слишком поздно, Гарри стремительно выскользнул за дверь. - Блядь!

Он колеблется между тем, чтобы остаться на месте, и желанием пойти следом, не хочет снова оказаться поблизости от лезвий Газель, но мысль о том, что Гарри сделает это вместо него, невыносима.

Стиснув зубы, Эггси выходит из комнаты и идёт за ним. Это сложнее, чем кажется. Когда хочет, Гарри может быть быстрым и тихим, и к тому времени, когда Эггси догоняет его, уже слишком поздно: все трое напряженно замерли в главном холле.

- Посмотрите-ка, кто здесь, - говорит Валентайн, когда Эггси практически влетает в комнату. - Галахад младший, последний и лучший из Кингсмен.

Гарри недобро косится на него:

- Возвращайся в казарму, Эггси.

- Чёрта с два, - отвечает Эггси, игнорируя убийственный взгляд Гарри. - Я не позволю им сделать с тобой то, что они сделали с Джеймсом.

- А этот пацан будет посмелее предыдущего, правда? - развлекается Валентайн. - Разве он не покончил с собой? Было же что-то?

- Он бросился под поезд, - подсказывает Газель, рассматривая Эггси с ног до головы.

- Точно, - говорит Валентайн. - Кингсмен уже не разводит таких, как раньше.

Гарри снова надевает непроницаемую маску, пока улыбается и хлопает Валентайна по плечу, прежде чем крепко сжать, предупреждая:

- Тебе не сойдёт с рук то, что ты планируешь. Я тебе обещаю.

- В этом-то и проблема, не правда ли? - так же вежливо говорит Валентайн. - Ты даже не знаешь, что произойдёт, а когда узнаешь, будет слишком поздно. Кстати, хотел спросить, раз уж вы, ребята, прикидываетесь портными. Меня пригласили на Аскот с королевой. В чём туда вообще идти?

- Королевские скачки Аскот требуют вечерний костюм чёрного или серого цвета с жилетом и галстуком, - говорит Гарри. - И не забудьте шляпу.

- А, точно! - улыбается Валентайн, щёлкая пальцами. - Видишь, я знал, что ты ещё можешь на что-то сгодиться, Гарри. Не слушай завистников. И кто знает? Может, мы увидимся раньше, чем ты ожидаешь.

Эггси достаётся беззаботный кивок:

- Пацан.

Он только и может, что смотреть, как они выходят через парадные двери к ожидающей их машине, на которой, должно быть, добрались сюда.

Когда они вне зоны слышимости, Эггси с недоверчивым выражением на лице напирает на Гарри:

- Что это вообще было?

- Злорадство, - мрачно говорит Гарри, прежде чем развернуться и пойти прочь.

”Ему обязательно всегда быть таким чертовски драматичным?”- спрашивает себя Эггси, стараясь догнать Гарри с его длинными ногами.

- Куда ты идёшь?

- К Мерлину.

- Потому что?..

- Потому что я прицепил на Валентайна жучок, и теперь мне нужно знать, о чём он говорит.

- Что? Почему бы нам просто не спросить Артура, что происходит? - потому что наверняка о чём бы они ни говорили, ничего хорошего там не было, да? И конечно же сейчас Артур мобилизует силы или что там у него есть?

Гарри, наконец, останавливается, и Эггси почти врезается в его спину.

- Потому что ты был прав, Эггси.

- Гарри…

- Теперь возвращайся в казарму.

- Но…

Гарри поворачивается к нему, вдруг напомнив Эггси об их первой встрече, как раз перед тем, как Гарри протянул руку и почти задушил его.

- Твоя работа здесь закончена, Галахад. Ты ещё не полноправный агент, пока не закончены твои тренировки. Иди. Это приказ.

Пока отношение Гарри к нему не изменилось, Эггси и не осознавал, насколько воспринимал его как должное, рассчитывал на него. Он чувствует себя так, будто из-под его ног выдернули ковёр: он потерян, потрясён, не может прийти в себя, пока не замечает спину Гарри, снова уходящего прочь.

начало

следующая глава

@темы: перевод, the secret service, r, Valentine, Roxy Morton, Merlin, Gazelle, Charlie Hesketh, (James) Lancelot, (Galahad) Harry Hart, (Eggsy) Gary Unwin, (Arthur) Chester King