дашустрик


Название: менее капли
Автор: futuredescending
Ссылка на оригинал: здесь
Переводчик: дашустрик
Бета: Чёртова Сова
Жанр: АУ, дарк, научная фантастика
Пейринг/Персонажи: Гарри/Эггси
Другие персонажи: Мерлин, Рокси Мортон | Ланселот, Чарли, Честер Кинг | Артур, Джеймс | Ланселот, Персиваль, Амелия, Ричмонд Валентайн, Газель, Джамал, Райан
Рейтинг: R
Предупреждения: смерть основного персонажа
Дополнительные авторские теги: психическая нестабильность; клоны; навеяно сериалом Тёмное Дитя/Orphan Black; необоснованные отсылки к “Королю былого и грядущего”; элементы эпистолярного жанра (а почему бы и нет); суицид в первой главе; некоторые люди не настолько мертвы, как предполагалось ранее; отдадим дань Каприке/Caprica

Краткое содержание. Мужчина, должно быть, чувствует пристальный взгляд, который задержался на нем дольше обычного, потому что он оборачивается посмотреть на Эггси, и время останавливается.
У Эггси нет привычки подолгу рассматривать себя в зеркале, но он может узнать собственное лицо, если уж его обладатель уставился в ответ, это дезориентирует. На какое-то истерическое мгновение он даже задумывается, а существует ли он сам на самом деле.

Примечания автора. Итак, это ещё одна вроде как экспериментальная работа, вдохновение для которой черпалось из “Тёмного Дитя”, и если вы видели первую серию, то имеете представление о том, что произойдёт в первой главе, за это заранее извиняюсь D:
P.S. Оцените прекрасную обложку от TheBlueMenace здесь. Она ОФИГЕННАЯ!

Примечания переводчика. В качестве эпиграфов к главам и кое-где по тексту используются цитаты из “Короля былого и грядущего” Т.Х. Уайта в переводе С.Б. Ильина

Также выкладывается на ао3 здесь

Глава 9

Возможно, человек не добр и не дурен, возможно, он просто машина, работающая в неодушевленной вселенной, и доблесть его есть не более, чем рефлекторный отклик на опасность, — сродни машинальному подскоку при булавочном уколе.


_____



Эггси, должно быть, сошёл с ума, раз делает это, но он всё ещё помнит тот ужас и свист острых лезвий Газель, подобравшихся слишком близко к уязвимой плоти. Он никогда больше не хотел бы испытывать такого ужаса и уязвимости. На тренировке он легко может уложить любого из клонов Кея на лопатки, но выйдя против опытного, закалённого бойца, он едва унёс ноги.

И поэтому Ланселот сейчас обходит его по кругу, по-хищному грациозная, как большая кошка, холодный и расчётливый взгляд каждый раз будто пришпиливает его с стене.

- Ещё раз, - командует Ланселот, и, хоть Эггси и хочет свернуться в клубочек и помахать белым флагом, он вдыхает сквозь стиснутые зубы и атакует.

Каждый день они проводят так часы, и он хотя бы демонстрирует прогресс. Уже не настолько неловкий и медленный, он не оставляет себя до смешного широко открытым для атаки. Больше не пробует нападать в лоб, размахивая кулаками как пьяный. Теперь в его движениях видна стратегия, а цель атаки не столь очевидна.

В итоге разница всё равно не заметна. Ланселот опрокидывает его на спину через две минуты. У края мата ДжейБи лишь зевает и опускает голову на лапы. Дождёшься от него поддержки и сочувствия.

- Новый рекорд, - говорит она, даже не запыхавшись и не вспотев. - Ты прогрессируешь. Вроде как.

Эггси всё ещё распластан на мате. В этот раз она основательно выбила из него воздух, в ближайшее время он не пошевелится, у него болит каждая мышца, да и устал как собака.

- Какой отстой, - подытоживает он. ДжейБи тут же встаёт, потягивается и подходит к Эггси, обнюхивает вспотевший лоб и решает умыть его. - Фу! Господи, ДжейБи, прекрати.

- Ты всё ещё слишком много думаешь. Стараешься вспомнить тренировки и повторить движения. Ты не даёшь своему телу действовать, - замечает Ланселот и, задумавшись, сжимает губы, наблюдая как Эггси старается отпихнуть морду ДжейБи от своего лица, прежде чем продолжить. - Ты же знаешь своё тело, правда, Эггси? Ты говорил, что занимался паркуром. Ты доверял своему телу делать то, что ты хотел. Ты полностью контролировал его.

- Ну да, - говорит Эггси так, будто это очевидно. ДжейБи наконец сдаётся, напоследок обдав его вонючим дыханием, будто это последняя атака, и устраивается у него на груди. - Замешкаешься перед прыжком и можешь умереть, - он кривится отчасти от своих слов, отчасти потому, что ДжейБи чертовски тяжёлый. - Ну, ты поняла, что я имел в виду.

- Бой работает по тому же принципу, - говорит она, изящно игнорируя его промашку. Высший класс эта Ланселот. - Не выполняй какую-то последовательность движений только потому, что тебя так научили. Делай то, что кажется естественным. И прежде чем ты скажешь, что ничего из этого не кажется тебе таковым, позволь напомнить, что именно для этого мы и тренируемся.

- Наверное, у меня просто-напросто нет инстинкта убийцы, - пытается пошутить Эггси.

- Ты создание Кингсмен, - говорит Ланселот. - Он гораздо сильнее, чем тебе кажется.

Эггси хмурится. Эта мысль совсем не утешает.

Замечая его состояние, Ланселот вздыхает, садится у его головы, подогнув под себя ноги, и тянется почесать ДжейБи за ухом. Так она выглядит совсем не устрашающе: миниатюрная девушка, очарованная маленькой собачкой.

- Прости. Я всё время забываю, что тебя воспитывали не так, как нас.

- Тебе не странно со мной работать? Не напрягает? - спрашивает Эггси, прежде чем успевает передумать. Он не может не вспомнить поражённое лицо Гарри, когда он увидел все те письма, резко вспомнившего о своей потере, как персонаж мультика, который пробежал край обрыва и наконец решил посмотреть вниз.

Ланселот смотрит на него сверху вниз, и Эггси кажется, что она рассматривает его, как она умеет, не моргая, видя насквозь.

- Думаю, у каждой модели есть общие черты, так же, как и у одноимённых поколений. Да, иногда ты говоришь или делаешь что-то, что напоминает мне о нём. Но ты… уникальный, - она едва заметно улыбается. - Я бы никогда вас не перепутала. Ты гораздо более… уверен в том, кем являешься, но что может быть гораздо более важно, в том, кем не являешься. Иногда я смотрю на тебя и думаю, что ты - тот, кем стремился стать Галахад. Мне от этого легче, знать что то, к чему мы стремимся, не невозможно.

Прежде чем Эггси открывает рот ответить, или, возможно, спросить о своём предшественнике, дверь в спортзал открывается и входит как всегда хмурый Мерлин:

- Эггси, тебя вызывают в кабинет Артура.

Когда Эггси оглядывается на Ланселота, то видит, что она хмурится так же как и он сам. Может, волнуется за него?

- Прости, милая, похоже мы закончили на сегодня, - он не может заставить себя изобразить искреннее сожаление.

Она лишь смотрит в ответ без выражения.

- Я ожидаю, что мы продолжим с того, на чём остановились, завтра в семь утра.

У него практически отвисает челюсть:

- Господи, женщина, ты меня убиваешь.

Ланселот остаётся непреклонной, поднимаясь и расправляя плечи, но Эггси замечает улыбку, чуть приподнявшую уголок рта.

- Забавно, а я-то думала, что спасаю тебя.

_____



Помня предыдущие встречи, Эггси подходит к двери в кабинет Артура с немалым опасением, отчаянно желая, чтобы Гарри как-то оказался рядом, прежде чем придётся постучать по полированному дереву. ДжейБи радостно трусит рядом, изредка поглядывая на Эггси и улыбаясь, выставив язык, каждый раз, когда чувствует на себе взгляд хозяина.

Довольно скоро он оказывается перед дверью, Гарри рядом всё нет, и он не может стоять в коридоре вечно. С мыслью, что лейкопластырь легче оторвать резко, Эггси поднимает руку, стучит и ждёт приглушенное “входите”.

С глубоким вдохом Эггси открывает дверь, осмеливаясь лишь наполовину высунуться из-за неё:

- Мерлин говорил, вы хотели видеть меня, сэр?

Кабинет Артура ожидаемо огромный, традиционный и грандиозный, повсюду тяжелая деревянная мебель: книжные полки, огромный письменный стол и несколько столиков поменьше, кресла и даже деревянные панели на стенах. На стенах, не занятых широким окном, висят большие портреты. Огромный и, безусловно, дорогой персидский ковёр закрывает почти весь пол. Артур сидит с бокалом скотча в одном из двух кресел у камина, в котором несмотря на близость лета весело трещит огонь. Из-за этого комната кажется душной, что тоже ощущается уместным.

- Присаживайтесь, - говорит Артур, кивая на пустое кресло напротив.

Эггси колеблется лишь полсекунды, прежде чем войти в комнату, ДжейБи спешит следом, обегает по кругу самого Эггси и кресло, в которое он садится, неловко гавкая, будто ему нужно показать Артуру, насколько он всё ещё дикий в глубине души.

Артур переводит взгляд на ДжейБи:

- Симпатичный пёс. Как его зовут?

Наконец, ДжейБи успокаивается и устраивается на большом листе прозрачного пластика, что кажется Эггси странным, но учитывая все странности Кингсмен, он не задаёт вопросов ни об этом, ни о нелепой попытке Артура быть любезным.

- ДжейБи.

- В честь Джеймса Бонда?

Эггси слегка кривится. Снова этот разговор.

- Нет

- Джейсон Борн?

- Нет, - говорит Эггси, в этот раз улыбаясь чуть смущенно, - … Джек Бауэр?

- О! - на секунду на лице Артура мелькает недоуменное удивление, прежде чем Эггси фигурально снисходительно гладят по головке. - Браво.

Наконец, Эггси решает, что любезностей уже достаточно, и говорит:

- Я видел, как Валентайн выходил из вашего кабинета на прошлой неделе.

Артур не выглядит удивлённым, хотя и довольным он тоже не кажется:

- Полагаю, Гарри рассказал тебе историю Валентайна и нашей организации.

- Рассказал. А ещё я из первых рук узнал, что они сделали с Джеймсом. Так почему же ему разрешили свободно прогуляться тут и уйти?

- Вы действительно считаете, что Валентин явился бы в логово врага без страховки? - спрашивает Артур с уничижительным взглядом.

Если поставить вопрос так, то вообще-то нет. Пристыженный Эггси опускает взгляд на руки, сложенные на коленях.

Эта демонстрация покорности достаточно успокаивает Артура, и он продолжает:

- За эти годы Валентайн и Кингсмен стали соперниками, но наши интересы сейчас лежат в разных плоскостях. Валентайн ориентируется на массового потребителя. Кингсмен же никогда не был заинтересован в этом. В этом смысле мы придерживаемся философии “живи и не мешай жить другим”. Иногда, конечно, Валентайн любит влезть в наши воды, проверить насколько мы внимательны. В этом и заключалась наша встреча. Ничего важного.

Объяснение звучит странно. Эггси хочет упомянуть подслушанный ультиматум, но это будет признанием в том, что он подслушивал.

- Он проводил эксперименты на Джеймсе. Убил его. Я думал, вас расстроит смерть собственного агента.

- Джеймс больше не был агентом, его срок годности уже давно вышел, можно сказать. Нанесённый ущерб не был значительным в общей картине, и Валентайн согласился компенсировать нашу потерю, - Артур пренебрежительно пожимает плечами. - Но я вызвал вас не затем, чтобы обсудить это. Я вызвал вас потому, что, насколько ни больно мне это признавать, Эггси, но однажды вы можете стать отличным шпионом.

Эггси всё ещё вне себя от осознания, что никто ничего не сделает, и похвала застаёт его врасплох. Он всё ещё пытается осмыслить всё, что только что произошло, и поэтому толком не замечает, что Артур достаёт пистолет из-под пиджака, пока дуло не направлено прямо на него.

Эггси садится ровнее, чувствуя, как тревога разбегается по телу, но Артур внезапно поворачивает пистолет, протягивает его рукоятью вперёд и говорит:

- Возьмите.

В оцепенении Эггси так и поступает, тяжесть в руке отгоняет последние сомнения в том, что он мог быть ненастоящим. Он не понимает, откуда такая тяжесть в желудке, ведь в Кингсмен настаивали, чтобы они тренировались с боевым оружием каждый божий день. У Эггси талант к стрельбе, он с радостью хвастал этим навыком перед клонами Кея, чьи результаты не всегда были удовлетворительными.

- Застрелите пса.

- Что? - поначалу Эггси не уверен, что правильно расслышал. Он глупо таращится на Артура, но лицо того сурово и непреклонно.

- Вы слышали, - спокойно отвечает Артур.

Внезапно Эггси понимает, что он не видел ни одного агента с четвероногим компаньоном, оставшимся после оценок. Ни Джеймса. Ни Гарри. Ни даже Ланселота.

Клеенка. Она здесь, чтобы бесценный ковёр Артура не залило кровью.

Эггси смотрит на ДжейБи. Он даже, ему стыдно в этом признаться, поднимает пистолет и целится. ДжейБи смотрит в ответ практически дрожа от желания начать бегать вокруг. Эггси хочет, чтобы он это сделал, но для разнообразия, глупый зверёныш не забывает, что он дрессированный, и остаётся сидеть на месте, замерев лёгкой целью, будто берёт Эггси на слабо.

Рука начинает дрожать.

Он качает головой даже прежде чем опустить руку. Он не может. Блядь. Он, сука, не может этого сделать.

- Отдайте пистолет, - в голосе Артура отчетливо слышится отвращение. Это бесит.

Эггси снова поднимает руку, направляя пистолет на Артура, и на краткое мгновение представляет, как нажмёт на курок. Это вызовет удивление на лице старика. Как больно тебе будет от этого?

Его возмущённые мысли резко прерывает звук выстрела.

Сначала Эггси пугается, что его тёмные желания всё же взяли верх, но нет, выстрелили где-то дальше по коридору. В ужасе он практически бросает пистолет Артуру на колени. Кто из них убил свою чёртову собаку? “Чарли,” - думает Эггси. Чарли смог бы.

- Хоть у кого-то здесь есть яйца, - насмехается Арту. - Хотите узнать, что случается с теми, кто проваливается, Эггси?

Будто в ответ воздух быстро друг за другом прорезает ещё четыре выстрела. Артур улыбается.

Остается только один, вспоминает Эггси. Его тошнит.

- Мерлин, приведите нашего нового агента Кея и распорядитесь, чтобы группа зачистки занялась беспорядком, - говорит Артур. - Видите, Эггси. Мы награждаем победителей и избавляемся от проигравших. Я бы и вами поступил также, но у нас сложилась уникальная ситуация, не так ли?

Эггси слушает вполуха.

Он терпеть не может то, как их вежливость идёт вразрез с их мыслями и действиями.

Он терпеть не может то, что всё в Кингсмен кажется таким старым и почтённым, начиная с огромного поместья и заканчивая антикварной мебелью, но в то же время за каждым поворотом сверкающих коридоров скрывается уродливая история.

Он терпеть не может то, что они - чудовища в красивых костюмах.

- Вы совершенно правы, Артур, - говорит Эггси, наслаждаясь тем, как в удивлении взлетают брови Артура. Это только подстёгивает его ярость, принуждая взять ДжейБи на руки, прежде чем встать над Артуром, разглядывая его так, будто он грязь под ботинками Эггси. - Похоже мы зашли в тупик. Вы занимаетесь созданием социопатов-убийц и относитесь к людям чуть лучше чем к дешевому барахлу, а я скорее умру, чем стану таким как вы.

Он разворачивается с усмешкой и спешно выходит из кабинета, не дожидаясь разрешения, сердце стучит в ушах, лицу жарко, лёгкие будто в тисках сжимает, так что дышать тяжело.

Он почти врезается в Чарли, потому что, ну конечно, это Чарли, который кричит “эй!”, но Эггси не обращает на него внимания.

Он не видит ничего вокруг, но ноги несут его всё дальше и дальше от этого гадюшника, и хоть он и не осознаёт, куда идёт, но всё же оказывается перед дверью Гарри, поворачивает ручку и входит, не утруждая себя стуком.

Гарри за столом, перед ним открытый ноутбук, бокал бренди у левой руки. Если он и удивлён внезапным появлением Эггси, то не подаёт вида, демонстрируя лишь раздражение и недовольство.

- Ты застрелил свою собаку? - спрашивает Эггси с порога - Ты вырастил собаку, научил её любить, слушаться и доверять себе, а потом убил ее. Смотрел ей в глаза и просто…

Гарри долго на него смотрит прежде чем просто сказать:

- Да.

- Ты больной придурок, - говорит Эггси и крепче прижимает к себе ДжейБи. - Все вы. У вас всех с башкой не лады, знаешь? Теперь-то я это вижу. Я, блядь, так старался не верить в это, но всё ж идёт одно за другим. Вот что ты пытался до меня донести всё это время, да? Вы не люди. Нормальные люди так не поступают, они не… они не поступают так.

- Что ты натворил, Эггси? - спрашивает Гарри, переводя тяжёлый взгляд на ДжейБи, всё ещё прижатого к его груди.

- Я не смог, - говорит ему Эггси, будто это и так не очевидно. - Я не стал бы. А потом они убили остальных. Ведь может быть лишь один агент Кей, да? Господи, это такой пиздец. Вы все настолько ёбнутые. И знаешь что? Я и Артуру это сказал.

Гарри встаёт, обходит стол и смотрит на Эггси сверху вниз.

- Глупый, недальновидный мальчишка, - злее чем сейчас, Эггси его ещё не видел. Его голос холодный и острый как нож. - Хочешь испытать на своей шкуре, через что прошёл твой отец? Потому что именно это происходит с теми, в ком Кингсмен больше не видит пользы, Эггси! И ради чего? Ты променял свою жизнь на чёртову собаку?

- Но это не просто собака! - орёт в ответ Эггси. - Ты убил или помог убить невинных людей ради этого. Ты смотрел, как они тонули, захлебывались кровью в собственных лёгких,как их мозги поджаривались в черепушке, и стоял в стороне, испытывая облегчение, что одним соперником стало меньше! Ты смотрел им в глаза, срывая со спины парашют! Неудивительно, что Галахад сиганул под поезд. Он понял, что становится таким, как ты!

Гарри дёргается от этих слов, будто его ударили, и Эггси тут же жалеет, что не может взять их назад, потому что теперь Гарри смотрит на него безрадостно.

- Потому что мы никогда не были настоящими, Эггси. Мы всем безразличны, пока одному не посчастливится получить статус агента, и позже мы снова перестаём иметь значение, когда нас заменяют кем-то лучшим. Наши жизни никогда не ценились. Даже тех из нас, кто живет снаружи, не зная правды, они лишь часть слепого эксперимента, который может закончится в любой момент.

Прежде чем Эггси успевает открыть рот, очки Гарри издают сигнал, и он отходит от Эггси, чтобы создать хоть какую-то видимость уединения. Разговор, о чем бы он ни был, короткий. Эггси слышит, как Гарри бормочет что-то о церкви и скором отъезде, а затем он отключается и снова поворачивается к Эггси. Этот короткий перерыв придал ему сил. Он настолько недосягаем для Эггси, как был в день их первой встречи, суровый и устрашающий, губы сжаты в тонкую полоску.

И всё равно. Всё равно Эггси пробует:

- Гарри, я не хотел сказать это о Галахаде. Мне так жа…

- Ты - не он. Ты не знал его, ты никогда не станешь им, и ты точно никогда не сможешь его заменить, - перебивает его Гарри, и в этот раз уже Эггси дёргается. - Оставайся здесь, запри двери. Никого не впускай и ни с кем не разговаривай, понял? Я разберусь со всем, когда вернусь.

Гарри уйдёт, понимает Эггси. Он всё ещё не закончил с Валентайном. Это заставляет его запаниковать, хоть он и не понимает почему, но Гарри должен знать:

- Гарри, насчёт Валентайна. Артур сказал…

- Это больше не твоя забота, - срывается Гарри. - Ты уже достаточно наломал дров, так что не мешайся под ногами, будь любезен.

Гарри больше не смотрит на него, он широкими шагами идёт к двери и выходит без единого слова, не оглянувшись.

_____



Комнаты Гарри, конечно, обеспечивают его комфортным отдыхом между заданиями, но всё же здесь почти нечем заняться. У Гарри даже телевизора нет. Большинство книг написаны на иностранных языках. Теперь, когда у него есть время, Эггси остается изучать стены со странными украшениями. Здесь есть несколько скучных пейзажей, портреты собак и настоящие жуки, приколотые под стеклом. Он не решается никуда засунуть нос, считая что потерял на это право, если вообще когда-то имел его.

Тишина и одиночество давят на него. Он знает, что находится в самом сердце чудовища, но не может ничего сделать. Ему интересно, чем занимается Гарри, что он задумал прямо под носом у Артура. Мерлин помогает ему? Может он предал организацию? И в какой-то момент, поддавшись паранойе, Эггси не может не задаться вопросом, а вдруг Гарри заодно с Валентайном? Нет. Никогда.

Он пытается поспать на диване Гарри, но удаётся лишь подремать, часто просыпаясь. Он ходит туда-сюда. Пробует побросать ДжейБи мячик, но тот лишь смотрит на него.

- Ну и какая из тебя собака? - вопрос звучит обвиняюще.

Наконец, беспокойство охватывает его полностью. Он не может оставаться взаперти, но не может и выйти, не после того, как практически попросил Артура казнить себя. Но глядя на ноутбук Гарри, Эггси вспоминает, что есть другие способы посмотреть, что творится в мире.

Экран загорается от одного прикосновения, даже пароля нет. Гарри, должно быть, настолько отвлекло внезапное появление и последовавшие тут же обвинения Эггси, что у него и мысли не возникло позаботиться о безопасности. Эггси на мгновение чувствует укол вины, но не может отрицать, что благодарен за то, что теперь в его распоряжении есть ноутбук Гарри с его уровнем доступа.

Возможность покопаться в чётко структурированных, хоть и закодированных, файлах заманчива. Но что привлекает внимание Эггси, так это мигающая иконка прямой трансляции, которая идёт, судя по всему, с очков Гарри. И Эггси открывает окно. Судя по деревянным скамьям, Гарри в какой-то церкви. Всякие распятия и витражи только подтверждают эту догадку. Похоже, это довольно простая церковь, один большой неф, высокие потолки, алтарь прямо по центру, благочестивые прихожане внимательно слушают, выкрикивают… проповедует не викарий, понимает Эггси, включив звук.

Спустя пять секунд он уже жалеет об этом.

- Очаровательная проповедь, - слышит Эггси сухой комментарий Мерлина, и чувствует себя чуть лучше от осознания того, что Мерлин с Гарри, что Гарри не занимается, чем бы он тут ни занимался, в одиночку.

Почему и как тайное расследование Гарри привело его сюда, Эггси никогда не узнает. У буйного, потного, чокнутого мужчины впереди, сыплющего проклятьями, отчетливый американский акцент, как и у женщины, которая прицепилась к Гарри. Он уже понял, что Валентайна в церкви нет, и убедившись, что больше здесь ничего не узнать, затыкает женщину вдохновенной речью, встаёт и идёт к выходу по центральному проходу.

Поначалу Эггси не уверен, что происходит. Разглагольствования проповедника вдруг затихают. У всех как будто поникают плечи, как у марионеток с перерезанными нитками. Гарри смотрит на выход, но на периферии Эггси замечает, как все в церкви опускают головы, впадают в какой-то транс, делающий их похожими на зомби.

- Гарри? - спрашивает Мерлин. - Гарри, что происходит?

Гарри не отвечает. Фокус его очков перемещается вниз, предоставляя им отличный, хоть и скучный, вид пола, будто и Гарри поддался тому, что происходит.

Тишина и отсутствие движения нервируют.

По крайней мере до тех пор, пока Гарри не разворачивается, достаёт оружие и не стреляет женщине, которая в возмущении следовала за ним, в лицо.

И всё летит к чертям.

Прихожане нападают друг на друга, калечат и убивают друг друга ужасными способами с целеустремлённостью бешеных зверей. Руки Гарри в кадре становятся смертельным оружием, он стреляет, режет, душит, пользуется всем, что попадёт под руку, а часто и вовсе обходится только собственной силой и скоростью. Всё происходит так быстро, без запинки, что Эггси кажется, будто он случайно уснул на диване Гарри, и ему снится странный, кровавый кошмар.

Мерлин судорожно кричит в наушнике, но Гарри, похоже, не слышит, поджигая лицо какого-то несчастного увеличив мощность своей зажигалки. Всюду ломаются кости, и органы протыкают с мокрым чмокающим звуком, и каждый раз, как в поле зрения Гарри появляется новый яростный нападающий, Эггси уверен, что этот одолеет Гарри, оставит безжизненное, истекающее кровью тело на полу среди других таких же, но каждый раз Гарри блокирует атаку, обращает её против нападающего и оставляет за собой едва подрагивающий труп за то время, что нужно Эггси, чтобы скривиться и в панике отвернуться от тошнотворного зрелища.

Если это Гарри в своей не самой лучшей форме, то Эггси не хотел бы столкнуться с воинственно настроенным агентом Галахадом десять лет назад.

Хаос заканчивается так же внезапно, как и начался, когда Гарри без колебаний насаживает голову проповедника на отломанный откуда-то деревянный кол.

Теперь в церкви стоит смертельная тишина, зрелище будто после ударной волны: тела висят на перевёрнутых скамьях, лужи крови растекаются прямо под ними. Их так много, везде, куда ни поворачивается Гарри, единственный выживший.

Никто, даже Мерлин, не говорит ни слова. Эггси шумно и тяжело дышит ртом, сердце в груди бьется так сильно, что больно.

Когда Гарри, спотыкаясь, без слов выходит из церкви, Валентайн, Газель и несколько парней с оружием встречают его под ярким послеполуденным солнцем. По номерному знаку стоящей неподалёку машины понятно, что они в Кентукки.

- Что ты сделал со мной? - спрашивает Гарри. Он звучит настолько же ошеломлённым, насколько Эггси чувствует себя сейчас. - Я себя не контролировал. Я убил всех этих людей. Хотел убить их.

Валентайн подходит ближе:

- Умно, правда? Моя последняя и лучшая работа. Говоря простыми словами, это нейрологическая волна, которая отключает сознание и позволяет воздействовать на мозг на уровне подсознания. Признаю, возможности устройства, которым мы пользуемся сейчас, достаточно просты - убить, но для текущих целей достаточно.

- И, полагаю, передаётся все через твои ужасные сим-карты, - говорит Гарри с ощутимым отвращением. - Почему? Почему ты делаешь это?

Валентайн наклоняет голову к плечу и долго, оценивающе смотрит на Гарри:

- Газель, - её единственная реакция - быстро глянуть на Валентайна, прежде чем вернуть всё внимание Гарри. Эггси не может понять раздражение это или досада в её взгляде, - сказала бы, что я склонен слишком много болтать. Меньше слов больше дела - вот чего она хочет, но мне кажется, Гарри, я задолжал тебе объяснение. Знаю, всё это время ты думал, что мы работаем вместе, и мне жаль, что всё так обернулось.

И это… это застаёт Эггси врасплох. Он чувствует себя так, будто только что упал с большой высоты, и кажется, все его худшие страхи только что подтвердились. Всё это сопровождается мучительным чувством предательства и сразу же яростным отрицанием. Гарри не мог знать об этом.

- Ты всегда нравился мне больше остальных фриков. Ты казался более… живым здесь, - говорит Валентайн постукивая себя по виску. - Знаю, Кингсмен потратил неисчислимые ресурсы, чтобы создать ваш маленький клуб клонов. Они всегда гордились своей расточительностью, правда? Ведь у них так много всего: денег, власти. Но для чего, хотел бы я знать. Чтобы создать небольшую группку супершпионов-клонов? Чтобы тут и там вносить незначительные изменения в мировую политику? - говорит Валентайн, посмеиваясь. - Гарри, я за гибкое управление. Я верю в правило “восемьдесят-двадцать”. Восемьдесят процентов результата должны исходить из двадцати процентов усилий. Зачем впустую тратить и так немногочисленные мировые ресурсы, чтобы создать новых, полных недостатков людей, чтобы выполняли твою грязную работу, когда можно воспользоваться тем, чего и так в излишке, как, ну не знаю, например, излишек людской популяции? Нужна послушная армия? Так она у меня есть, всего-то нужен сигнал и чипы.

- Превратишь мир в своих безмозглых рабов, - подытоживает Гарри. Эггси отчаянно хочет увидеть лицо Гарри, получить хоть намёк, о чём тот думает. - Как только они поймут, что произошло, как долго тебе будет сходить это с рук, как думаешь? Не так уж много людей получили твои чипы.

- А, видишь ли, вот тут ты и ошибся. Я не пытаюсь поработить современное мировое население. Я совершенно серьёзно говорил, что мы страдаем от избытка. Кингсмен это, может, и нравится, но мне вот как-то не очень, понимаешь?

- И что же ты пытаешься сделать?

- Как же там говорят, “согнать жирок”? Тебе это знакомо, да, Гарри? Кажется, в Кингсмен тебя уже считают пережитком прошлого теперь, когда у них есть твой новый мини-ты.

Валентайн небрежно достаёт пистолет из-под куртки, металл поблескивает на солнце. Он поднимает руку и целится в Гарри, ствол останавливается ровно в центре экрана, притягивая внимание Эггси, будто чёрная дыра.

- Ну что, монолог окончен, сейчас будет часть, в которой ты выдашь остроумную фразочку и выяснится, что ты тянул время до прибытия кавалерии, или, может, у тебя есть дерзкий и трудновыполнимый план побега?

- Нет, - говорит Гарри, пугая Эггси безразличием в голосе, отсутствием привычной собранности. - Эта история никогда не была моей, но знай, что она и не закончится со мной.

- Возможно, - соглашается Валентайн. - Но, думаю, мы оба согласимся, что твоя часть истории окончена.

Мелькает вспышка дыма и огня, раздаётся громкий хлопок, и изображение с очков Гарри резко обрывается.

Эггси кричит. Кричит, даже не замечая, что он это делает, что горло уже болит, в ушах звенит, а сердце готово выскочить.

Эггси пытается глубоко вздохнуть. Он отталкивается от стола и скользит взглядом по комнате Гарри, пытаясь остановиться хоть на чём-нибудь, чтобы остановить скачущие мысли. Он наталкивается на шкаф с алкоголем и наливает себе щедрую порцию скотча, приканчивает её в два глотка, наслаждаясь обжигающим жаром во рту, горле и желудке.

Впервые за долгое время он не совсем уверен, что делать. Ни один вариант не кажется правильным, выполнимым. Гарри сказал не дёргаться. Гарри сказал, что он всё исправит. Гарри сказал, что вернётся. Гарри мёртв.

Эггси всегда понимал, что его положение в Кингсмен в лучшем случае шаткое, но до этого дня он никогда не чувствовал прямую угрозу. Любой здесь может умереть. Даже он. Вероятно он.

После долгого времени он всерьёз думает о том, чтобы сбежать. У него это хорошо получается, он часто раньше выскальзывал из передряг. Он мог бы исчезнуть, залечь на дно, постарался бы вернуться к жизни в анонимности, которой наслаждался, пока в Кингсмен не узнали о его существовании, и надеялся бы, что кто-то из Кингсмен остановит Валентайна, что бы тот ни задумал. Эггси верил, что Ланселот могла бы остановить кого угодно, она была их лучшим агентом, не то, что он - хреновый преемник наследия Гарри и Галахада, он только и смог, что запороть всё на свете и навредить стольким людям в процессе.

“Ты - тот, кем стремился стать Галахад. Мне от этого легче, знать что то, к чему мы стремимся, не невозможно”, - говорила Ланселот.

“У тебя есть потенциал быть ещё лучше”, - как-то сказал ему Гарри.

Эггси смотрит на ДжейБи, который закрывает глаза, чтобы беззаботно подремать. Какая-то часть его хотела бы присоединиться, но он не может больше сидеть здесь. Он должен попробовать, особенно ради тех, кто уже не может сам этого сделать.

Он ожидает, что его схватят, затащат в какую-нибудь секретную комнату и застрелят, но коридоры Кингсмен практически пусты, и он быстро идёт по ним, всматриваясь в каждый тёмный угол, стараясь уловить любой звук, вдруг кто-то прячется неподалёку. Верный ДжейБи как всегда рядом.

Он идёт уверенным шагом, хоть и не осознаёт куда, пока не останавливается перед закрытой дверью в кабинет Артура, он больше не взволнован, просто… устал. Ладонь тянется к ручке, и он без стука открывает дверь и заходит.

Открывшийся вид настолько знаком, что он даже замирает на мгновение, будто, не заметив, шагнул назад сквозь время. Артур сидит в том же кресле, что и днём, перед зажженным камином и с бокалом в руке. Если бы не непроглядная темнота за окном, Эггси бы присмотрелся к ковру, нет ли клеенки.

Артур рассматривает незваного гостя с гримасой раздражения, и Эггси не совсем уверен, что он собирался сделать, придя сюда, кроме как озвучить вполне очевидное:

- Артур, Гарри мёртв.

- Гарри ослушался прямого приказа и вопреки всему лично отправился за Валентайном, - говорит Артур. - Как по мне, у Валентайна было полное право решить эту проблему.

Эггси не уверен, почему он всё ещё удивляется и даже возмущается безразличием Артура по отношению к потере агентов, но именно это он и чувствует. Обыденное пренебрежение жизнями разжигает пожар в венах, пока прижатые к бокам руки не начинают трястись.

- Но вы слышали его план с сим-картами! Если бы не Гарри, мы бы никогда не узнали, что он задумал. Все в опасности! Мы должны его остановить!

Конечно же, хочется закричать Эггси, конечно же, если ни что иное, то хоть это должно иметь значение?

Артур вздыхает, будто Эггси только что сказал что-то особенно глупое, и отставляет бокал на столик, прежде чем встать и подойти к Эггси.

- Думаю, пришла пора поговорить начистоту, не считаете? Валентайн работает над тем, чтобы решить несколько наших общих проблем. И я не вижу причин стоять у него на пути.

- Что? Нет. Вы же отказались. Вы… мы слышали…

Признание в подслушивании не смущает Артура.

- Не поймите неправильно, с моей стороны было бы глупо согласиться принять один из его имплантатов. Но мы пришли к соглашению. Он заранее предупредит меня о запуске сигнала по всему миру, чтобы мы смогли подготовиться к этому здесь, в Кингсмен, а взамен, мы позволим ему это сделать. Это принесёт взаимовыгодный результат, к тому же соответствует принципам Кингсмен: отделить зёрна от плевел, то есть избавиться от большей части населения, чтобы спасти. Останется только самое ценное, то, что мы используем, чтобы начать новую эру.

- Какую? Эру, в которой всех превратили в безмозглых рабов? Тех, кому не приказали убить всех вокруг и себя, я имею в виду.

- Когда Валентайн объяснил мне всё, я понял. Преданность и послушание, Эггси, - говорит Артур. - Как видите, это непрекращающаяся проблема в Кингсмен. К сожалению, мы не можем как следует вложить их в наших агентов или воспитать в них эти качества, но мы хотя бы можем обеспечить их другим способом. Оказывается, Валентайн был прав на этот счёт. Мы потратили не одно десятилетие, считая друг друга врагами, только представьте, как только мы объединим наши передовые генетические исследования с технологиями Валентайна, то мы сможем наконец создать идеального агента.

- И это всё, - шепчет Эггси, едва осмеливаясь поверить. - Желание достичь идеала. И ради этого вы готовы уничтожить мир.

- Для вас найдётся место, Эггси, - говорит ему Артур, опуская широкую, тяжелую ладонь ему на плечо. - Вы, Ланселот и теперь ещё Кей - наше лучшее поколение. Присоединитесь ко мне сейчас, докажите свою верность Кингсмен, и все ваши промахи будут прощены. Когда всё закончится, мы сможем начать сначала, и когда вам имплантируют необходимые чипы, вам больше не нужно будет никогда ни о чем беспокоиться. Вы выполните своё предназначение. Вы будете частью чего-то более великого, чем вы сами, сможете создать лучший мир. Вы, наконец, не будете один. Не этого ли вы всегда хотели? Вы ещё не устали от всего, Эггси?

То, насколько Артур прав, говоря обо всём этом, настоящее извращение. Да, Гарри говорил, что у него не было особого выбора в вопросе принятия титула Галахада, но часть Эггси хотела, радовалась этому. Он хотел проявить себя. Хотел, чтобы его приняли. Хотел быть частью чего-то.

Хоть Гарри и отказал ему. Хоть Гарри и мертв. Он на самом деле устал.

- Что я должен сделать?

Артур достаёт пистолет, но в этот раз спокойно протягивает его Эггси рукоятью вперёд.

- Докажите, насколько верным вы можете быть, - он смотрит на ДжейБи. - Застрелите собаку.

Эггси пристально смотрит на ДжейБи, картинка расплывается. В глазах начинает щипать. Кажется, будто все разваливается на части. Нет возможности выиграть, понимает он. Не тогда, когда твой противник что-то такое же старое, огромное и могущественное как Кингсмен, особенно теперь, когда они объединились с Валентайном, чтобы подчинить весь блядский мир.

“Нас всех можно заменить”, - думает Эггси, поднимая пистолет, снимая с предохранителя. - “ Ни один из нас не настоящий”.

Так какая разница?

Эггси встречается взглядом с безмятежным, доверчивым взглядом ДжейБи, прежде чем направить пистолет на Артура, аккурат между удивлённых глаз, и нажать на курок.

_____



Дорогой Гарри,

Я никогда не умел правильно определять время. Я разделяю твою склонность к опозданиям, хотя в отличие от тебя, большинство моих не намерены. Как будто в нашем стремлении жить сегодняшним днём попытки измерить время становятся бессмысленны. Но, боюсь, наше время истекло, любимый.

Ты хорошо меня знаешь, Гарри. Я слишком любопытен, ты всегда повторял, что однажды это доведёт меня до беды, и был прав. Как же я жалею, что не слушал тебя всё это время. Но я не могу развидеть то, что увидел, а увидел я вот что: после всего мы думали, что у нас будет время для нас. Или только я так думал.

После чего именно я уже не очень уверен, возможно я вводил себя в заблуждение всё это время, но теперь у меня и этого нет, с тех пор как я узнал.

Нет ухода в отставку. Не будет ленивых дней в жаре или валяния под солнцем, катания в простынях или перечитывания книг только потому, что мы можем. Нет никакого Санторини, Майорки или Кипра. Когда они выжмут из тебя всё, что можно, Гарри, тебя отведут на самый нижний подуровень и вернёшься ты оттуда только в виде пепла. Наш последний взнос.

Только подумать, я всегда восхищался нашими сочными лужайками и пышной растительностью.

Знаю, осталось лишь одно, что я могу сделать. Много чего в нашей жизни подконтрольно им, но они не могут контролировать, кого мы любим, и не могут контролировать это.

Знаю, в нашей закрытой системе нельзя создать или уничтожить энергию, ты всего лишь продолжишь существование в новом виде, но я не хочу существовать в виде, отличном от твоего, Гарри, будь это в качестве человека, общих воспоминаний или частичек в земле, соединённых навсегда.

Когда ты уйдёшь в землю, любимый, я буду там, буду ждать тебя. Я всегда буду ждать тебя. Только тогда, как я понял, мы наконец освободимся.

Галахад


начало

следующая глава

@темы: перевод, the secret service, r, Valentine, Roxy Morton, Merlin, Gazelle, Charlie Hesketh, (James) Lancelot, (Galahad) Harry Hart, (Eggsy) Gary Unwin, (Arthur) Chester King